Девственница

Но ведь она должна понимать, что и мне все это крайне неприятно.

— Можете идти, Ольга Петровна, — обращается к женщине в костюме, и ты Амина, тоже. Да, Амина, принеси, еще одну чашку и приборы, для девушки, — добавляет, когда служанка уже повернулась спиной. Та разворачивается и кивает.

Обе женщины уходят, мы остаемся наедине.

— Ты можешь сесть, Вилена, — произносит моя собеседница, а я вдруг понимаю, что мы даже не представлены друг другу. Как ее зовут? Вчера в кабинете я слышала женское имя. Наверное, те слова относились к ней, хотя не могу быть уверенной.

— Я не голодна, — говорю первое, что приходит в голову, и тут же желудок предает меня, жалобно урчит, а женщина напротив усмехается.

— Садись. Советую подкрепиться. Силы тебе понадобятся.

Против таких слов невозможно оставаться спокойной. Сажусь, сцепляю руки на коленях, заламываю под столом пальцы — моя неосознанная привычка с детства, когда нервничаю, всегда так делаю.

— Меня зовут Маргарита Сергеевна, ты находишься в моем доме. Боюсь это максимум информации, которую могу тебе дать, — сказав это, женщина достает сигарету.

Прибегает служанка с приборами. Ставит передо мной тарелку. Дрожащей рукой поддеваю кусочек свежего огурца.

— Амина, поухаживай за нашей гостьей, наполни ее тарелку, — холодно приказывает Маргарита Сергеевна.

Принимать пищу в компании «Железной леди», так я окрестила мысленно свою собеседницу, так себе удовольствие, мне с трудом удается проглотить немного омлета, пару кусочков огурцов и половинку хрустящего тоста.

— Большое спасибо за завтрак, — чуть отодвигаю от себя тарелку. — Вы можете позвонить Тагиру и сказать, что я очень жду, когда он приедет? Он должен отпустить меня…

— Я была вчера в том доме, задумчиво произносит Маргарита Сергеевна, отпивая кофе. Ты, наверное, помнишь это, ты меня видела. Как и я тебя.

— Да, конечно. Потом мы вместе ехали сюда… Я при вас рассказывала, что у меня ребенок, я не могу разъезжать по гостям…

— Да, это я слышала. Знаешь, я совсем не рада тебе в этом доме, — совершенно невыразительно, без тени эмоции признается женщина.

От ее слов спина покрывается липким потом. Что значит вмешиваться? О чем она? Прозвучало так, словно Валиев меня тут пытать планирует.

— Не надо оправданий, Вилена, — видя, что собираюсь ответить, перебивает меня Маргарита. — Для меня они не могут иметь значения. Объясню почему, хотя не считаю, что обязана оправдываться перед тобой. Дело в том, что однажды ночью, я услышала стон.