Девственница

Одно тревожит — страшно отдаваться чувствам, которые с каждым днем все сильнее.

Тагир встает, берет меня за руку, вынуждая тоже подняться. Тянет на себя, привлекая в объятия.

— Не упрямься, Вилена. Нам обоим это нужно. Я хочу тебя, — слова звучат низко, хрипло.

Тагир дотрагивается до моего подбородка и приникает к моим губам. Он будто торопит меня своим поцелуем. И все-таки при этом терпеливо ждет ответа.

— Я не знаю… — но поцелуй прерывает мою фразу, и все мысли, страхи исчезают. Растворяюсь в этих поцелуях, забываю обо всем. Это длится долго, Тагир не торопится останавливаться, его губы неторопливые и очень нежные, пока не начинаю извиваться от уже знакомого желания, которое невозможно игнорировать.

Его язык входит в мой рот и выходит, в таком ритме, что у меня буквально плавятся кости. Его поцелуи жгут, его руки ласкают, возбуждают и приводят в экстаз. Бешеный напор вдруг сменяется нежностью, язык теперь гладит мое нёбо, доводя до экстаза. Мое тело расслабляется, становится послушным, все теснее вжимаясь в стальные контуры.

Тогда его губы скользят ниже, по шее, а рука проникает в разрез халата, сжимая груди через ткань тонкой майки.

Вдруг осознаю, насколько жаждала этого прикосновения — безумно, до дрожи в коленях.

Рука Валиева ныряет под майку, одновременно он так сильно прижимает меня к себе, обхватив ягодицы, что его твердая плоть вдавливается в мой живот. Его руки горячие, сильные, властные. Кажется, что кости тают под этим прикосновением.

Большой палец отыскивает сосок под тканью майки и осторожным движением начинает ласкать его, хотя тот уже окаменел от возбуждения. Бесполезно пытаться противостоять всепоглощающей страсти, которая, вот-вот сокрушит меня.

Как и пытаться сохранить уважение к себе, не подчиняясь полностью его воле, не растворяясь в этом мужчине без остатка… Больше нет сил думать о последствиях. Всем существом тянусь к нему…

— Я хочу, чтобы ты разделась, — отрывистый приказ заставляет меня вздрогнуть. — Хочу посмотреть на тебя…

Тагир отходит, садится в кресло. Сразу охватывает озноб — без горячего сильного мужского тела становится холодно и одиноко. Он желает, чтобы я устроила стриптиз?

Затапливает обида — я не игрушка! Но и противостоять его воле нет сил.

Я не пытаюсь быть красивой и соблазнительной. Раздеваюсь быстро, халат сам падает, через голову стягиваю майку, отбрасываю в сторону — в голове мелькает мысль, что надо было в Тагира ею запулить. Остаются трусики. Руки дрожат, когда поддеваю резинку, спускаю с бедер, переступаю, оставаясь полностью обнаженной перед горящим взглядом.

— Что дальше? Достаточно стриптиза? — спрашиваю с горечью.

Тагир резко поднимается, сгребает меня в охапку, внимательно заглядывает в глаза.

— Я обидел тебя своей просьбой.