Девочка Лютого (СИ)

Решив, что в интересах же хозяина квартиры, чтобы они высохли быстрее, отжимаю и развешиваю одежду, а кроссовки ставлю на полотенцесушитель.

Я не решаюсь расстаться с уже отсыревшим полотенцем на мне и прямо с кружкой осторожно перебираюсь обратно в спальню. Заматываюсь в сухую простыню и устраиваюсь с ногами на кровати. Укол вкупе с успокоительным сбором начинает брать надо мной верх.

Спать в доме чужого опасного мужчины — редкая глупость. Он скоро вернется. Я только на минуточку прикрою глаза. Всего на чуть-чуть.

— Эй, Нефертити?

Приятный голос, но очень назойливый.

— Так. Нахалка, вставай давай. Я привез твои вещи.

Мои вещи? Я же все перевезла, что собиралась. Чего еще хочет от меня этот голос? Давайте потом, когда я проснусь…

Но снова уплыть в сновидения мне не позволяют. Кто-то наглый просто зажимает мне двумя пальцами нос. И я подскакиваю на постели, как подорванная, когда мне начинает не хватать воздуха.

Ошалело гляжу на Макса, который странно смотрит на свою кружку, оставленную мной у постели.

Он переводит сердитый взгляд на меня и рукой со сбитыми костяшками протягивает мне мою сумочку, из которой комом торчит мой смятый кардиган.

Глава 5. Молчание — золото

Растерянно перевожу взгляд с Макса на сумку и обратно.

— Ну? Забирай, Нефертити. Или не твое барахло?

— Меня зовут Карина, — запоздало представляюсь я и, придерживая простынь, забираю сумку. Меня переполняют облегчение и благодарность. — Я… Спасибо тебе… вам… Вас ведь Максим зовут?

Он смотрит на меня с сердитым удивлением."

"Я осознаю, что только сейчас решила представиться и уточнить имя того, кто мне, хоть и специфически, но помог.

— Просто Макс. Давай на «ты».

Я молча киваю, но спохватываюсь:

— Я сейчас уйду, только кружку помою. Я приношу извинения, что взяла без спроса, но в фарфоре быстро остывает… — чувствую, что все мои оправдания звучат глупо, и, закусив губу, замолкаю.

— В простыне пойдешь? — насмешливо спрашивает «просто Макс».

Я вспоминаю про свои сырые вещи и понимаю, что они вряд ли успели высохнуть.

— Мне же только на три этажа выше подняться. Пойду по лестнице, все в основном лифтом пользуются, надеюсь, не встречу никого.

Мысль о том, что я могу кого-то встретить в таком виде, нервирует меня. Не из-за стеснения или неловкости, а почему-то все еще страшно. И вроде просторный чистый подъезд не ассоциируется у меня с темным прокуренным нутром авто Комолова, но я бы предпочла ни с кем пока не сталкиваться, чтобы не проверять, не накроет ли меня еще одна паническая атака.