Девочка Лютого (СИ)

Но в конце концов про меня вспомнили.

Спасенный вернулся ко мне:

— Ушиблась?

— Не знаю, щиколотку больно, — пожаловалась я.

— Денис, — представился он и сел передо мной на корточки.

Чуть задрав штанину, он пощупал ногу над ботинком, и я тут же зашипела. На глаза навернулись слезы.

— Отек сильный. Или перелом, или связки растянула.

— Вы — доктор?"

"Он хохотнул:

— Не-а, я же говорю, я — Денис. Встать сможешь?

Мотаю головой:

— Нет, пробовала уже.

— Сейчас отвезем тебя в травмпункт, врач посмотрит. Хватайся за мою шею.

Я ухватилась, думала он поможет встать, но Денис подхватил меня на руки и понес к припаркованному недалеко автомобилю.

Он усадил меня сзади боком, чтобы я могла пристроить свою ногу. Было так больно, что я даже не пожалела дорогой кожаный салон, вытягивая ногу в ботинке прямо на сидение.

Дога Денис пригласил на пассажирское место спереди, но Чарли пошел только после моих уговоров.

— Ты чего ревешь? Совсем плохо? — заводя двигатель, спросил у меня Денис, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

Реву? Стянула варежки и потрогала пальцем, и впрямь.

— И это тоже, — признала я.

— А еще что? — удивился он.

— У меня скоро показательное выступление, — всхлипнула я.

Понятно же, что я не успею восстановиться. Столько сил и времени, и все напрасно.

— Гимнастка, что ли? То-то ты мелкая.

— Нет, балерина.

— Жизель, значит. Не вешай нос. Я в должниках ходить не люблю. А если бы не ты, у меня бы в печени оказалась заточка. Так что найдем лучших врачей и быстро тебя на ноги поставим.

Но, увы.

Глава 34. Советы Дениса

— Ничего себе, — весь мой рассказ Юлька слушает, затаив дыхание. — Денис Гордеев — твой должник.

— Предлагал, — подтверждаю я. — Но мне тогда это казалось неправильным.

Я говорю не правду: на самом деле, после того, как в больнице хирург озвучил, что после операции ногу придется беречь всегда, и ни о каких профессиональных танцах речи идти не может, я Гордеева видеть не могла, и деньги его вызывали у меня приступ ненависти.

Я винила Дениса, хотя его вины в произошедшем не было. Я перенапряглась при подготовке к показательным, плюс неудачное падение.

Сейчас я уже спокойна, столько лет прошло, а тогда мне казалось, что моя жизнь сломана.

Но даже теперь, вспоминая тот судьбоносный эпизод в моей жизни, я не уверена, что стала бы его спасать, зная, чем для меня это закончится. Наверное, я плохой человек.

Чтобы успокоиться, я наматываю круги по кухне под Юлькин треп о том, что бы она попросила у Гордеева, если бы ей довелось стать его спасительницей.

— … ну и матери шубу.