1
0Такое можно увидеть только в журналах и на фотографиях, но и эффект они производят значительно слабее.
— Я… за трусами, — растерявшись начинаю вовсе не так, как планировала, и быстро добавляю, — и шваброй.
Он приподнимает бровь:
— За моими трусами?
— Нет! За своими!
— У меня твоих трусов нет, — потешается он надо мной. — У меня есть только мои.
— Те самые, — начинаю закипать, — белые в розовый горошек. Не твой фасон.
— Пожалуй не мой, — соглашается.
Не успеваю я понадеяться на скорое разрешение конфликта, как он добавляет:
— Но раз они находятся у меня, в моей квартире, брошенные на произвол судьбы своей прошлой хозяйкой, то теперь они принадлежат мне.
Ничего себе доводы! Он, что, серьезно?
— Они не в квартире они висят на улице…
Макс продолжает развлекаться за мой счет:
— У них прогулка, я забочусь о них. Не то, что ты! Они надежно привязаны к моей швабре, которая находится на моей территории. Поэтому это — мои трусики.
Я фигею от такой постановки вопроса.
— И швабра, которая висит на поясе, зацепившемся за твою швабру, тоже — твоя швабра? Зачем тебе две швабры? Без мытья полов ты сам не свой? — возмущаюсь.
— Нет, на лишнюю швабру не претендую. Однако, теперь мне понятны резоны, по которым ты пренебрегла горошками. Променяла их на какие-то другие. Зачем тебе двое трусов? Ты без трусов сама не своя? — парирует он. Мастер двусмысленных подколов!
— Не отдашь, — понимаю я.
— Нет, — он мотает головой.
— Они простынут.
— Я буду хранить их возле сердца, оно у меня горячее.
Черт!
— А швабру? — почти сдаюсь я.
Макс некоторое время не отвечает, рассматривая меня. Его взгляд скользит по лицу и останавливается на губах.
— Швабру верну. Это свободная швабра. Дикая. У нее нет хозяина, она резвится на воле, дружелюбно постукивая ручкой в окно Лидии Семеновны.
— Какое условие?
— Поцелуй.
— Что? — не верю своим ушам!
— Поцелуй, — твердо повторяет он.
— Еще чего!
— Тогда — пока! — Макс делает попытку закрыть дверь у меня перед носом, но я подставляю ногу в щель.
— Подожди! Мне надо подумать.
Целоваться с ним? За швабру? Я сошла с ума!
До вчерашнего дня я ни разу не целовалась. Мне внезапно очень захотелось сравнить то, что я запомнила, с реальностью.
— Хорошо, — краснея решаюсь я.
В конце концов, он меня уже целовал. Он вообще позволил себе вчера больше, чем поцелуй.
Видимо, Макс не ожидал, что я соглашусь. Его взгляд становится серьезнее. И прежде, чем я успеваю передумать, он бросает полотенце под ноги, молниеносным движением обхватывает мою талию, прижимая меня к себе, и впивается в мои губы.
Господи! Сравнить? О чем я? Этот поцелуй не имеет ничего общего со вчерашним.
