4
0Я знаю способы его заставить вытравить тебя из сердца и любить только меня. Меня одну. Я выйду за него замуж, буду проводить с ним вечера и ночи, отпуска. Рожу ей детей. А ты… Помолись там за наше с ним счастье.
Слова девушки были очень жестокими и били по сердцу словно физически. Но я не злилась на нее. Она не виновата. Она сама оказалась пешкой в игре взрослых, и мне даже жаль ее: ведь она поймет, что любить себя никого нельзя заставить. Она будет разочарована таким браком, но на самом деле у нее выбора нет, также, как и у Ветрова. Оба они заложники обстоятельств, а я — просто побочное. Помеха… Которую устранили практически хирургическим путем удаления меня от Ветрова.
— Обязательно помолюсь, — ответила я без злобы. — И за твою душу. Чтобы она стала добрее и там, когда ты пойдешь дальше, тебе не было так стыдно за то, что ты делаешь и говоришь. Всего тебе доброго, Дин. Тебе и…Архипу.
Она потрясенно и зло смотрела на меня, а я взяла свои вещи и отправилась к себе, в комнату, которая должна стать моей в эту последнюю ночь в доме Завьяловых, чтобы завершить сборы.
К ночи все было упаковано и я лежала без сна на кровати и смотрела на звезды в незашторенном окне.
Как сложится моя судьба? Что теперь меня ждет?"
"Я так боялась этой ссылки, но теперь я почти смирилась с этим и внутри меня появилась даже некоторая радость. Больше мне не придется терпеть ни Динку, ни Владимира в своей жизни. Я избавлюсь хотя бы от них, хотя по сути сменю одну тюрьму с хорошим питанием на другую…
Ранний завтрак проходил в полной тишине. Собственно, почти никто ничего и не ел, кроме Владимира. Он один, кажется, не переживал ни о чем. Мы же с Динкой едва осилили по чашке чая и отправились в путь. Сначала Владмир отвез в школу Дину, а потом мы вдвоем отправились в довольно продолжительный путь.
Этот монастырь находился в области, довольно далеко от города. Навещать меня тут вряд ли кто-то станет — слишком долго ехать. Впрочем, кому меня там навещать? Если только Кате с Романом, но пожелают ли они отправляться в такой путь ради меня…
Мы ехали часов шесть прежде чем оказались на территории бесспорно красивого монастыря. Отторжение это место у меня не вызывало. Оно имело связь с Богом, и сейчас мне это было очень нужно. Наверное, вера — сейчас единственное, что вообще осталось в моей разрушенной жизни.
У меня есть я и вера. Мы справимся.
— Ну вот, — сказал Владимир, отстегивая ремень безопасности. — Приехали.
Я молча вышла из машины. Глядя на купола, я отдала ему дань. Отчим сделал тоже самое. Я хмыкнула про себя. Даже такой как он верит в Бога? Удивительно.
Владимир помог мне достать и донести мой один большой чемодан до места назначения.
К нам спешила по широкому холлу монахиня. Женщина в возрасте, очевидно, она тут главная.
