2
0Уши закладывает, мы набираем высоту, все выше поднимаясь над землей. Наверху стоит тишина. Кажется, я начинаю понимать Кристиана. Парить в высоте, подальше от неумолкающего «блэкберри» и повседневных забот.
Радио просыпается к жизни, Марк сообщает, что мы достигли высоты в три тысячи футов. Ничего себе! Я опускаю глаза — под нами пустота.
— Отпускай, — говорит Кристиан по радио, и внезапно самолет пропадает из виду, а ощущение, что нас тянут вперед, исчезает. Мы парим над Джорджией в свободном полете.
О черт — это восхитительно! Повинуясь порывам ветра, планер медленно теряет высоту, тихо скользя по воздуху. Икар, теперь я поняла! Я лечу прямо к солнцу, но со мной Кристиан, он ведет и направляет меня, и мы кружим и кружим в утреннем свете.
— Держись крепче! — кричит Кристиан, и мы снова ныряем. Неожиданно я оказываюсь вниз головой, глядя на землю сквозь прозрачную крышу кабины.
С громким визгом я упираюсь руками в плексиглас и слышу смех Кристиана. Вот негодяй! Но его веселье так заразительно, что, когда он выравнивает планер, я смеюсь вместе с ним.
— Хорошо, что я не позавтракала! — кричу я.
— Возможно. Потому что я собираюсь повторить.
Он снова переворачивает планер, но теперь я начеку. Я вишу на ремнях вниз головой, глупо хихикая. Кристиан возвращает планер в исходное положение.
— Ну как? — кричит он.
— С ума сойти!
Мы падаем вниз в лучах утреннего солнца, слушая ветер и молчание. Можно ли желать большего?
— Видишь перед собой рычаг? — кричит Кристиан.
Я смотрю на штуковину, которая слегка покачивается у меня между ног. О нет, что он задумал?
— Возьмись за него.
Вот дьявол! Он хочет, чтобы я управляла планером? Ни за что!
— Давай же, Анастейша! — в сердцах восклицает Кристиан.
Я с опаской берусь за рычаг и чувствую качание лопастей, или что там держит эту штуковину в воздухе.
— Крепче держи… ровнее. Видишь циферблат? Следи, чтобы стрелка стояла ровно посередине.
Сердце выпрыгивает у меня из груди. Вот черт! Я управляю планером… я лечу!
— Умница! — одобряет мой маневр Кристиан.
— Неужели ты позволил мне верховодить?
— Вы еще удивитесь, мисс Стил, что я намерен вам позволить. Теперь я.
Рычаг дергается, я отпускаю его, планер падает еще на несколько футов, уши снова закладывает. Земля все ближе. Мне кажется, мы вот-вот в нее врежемся. О нет!
— Брансвик, это Би-Джи-Эн Пи-З-Эй, захожу слева по ветру на седьмую полосу, Брансвик, прием.
Кристиан снова становится собой: властным деспотом. Башня отвечает, но из-за треска я не могу разобрать слов. Закладывая широкие круги, мы медленно опускаемся. Я вижу аэродром, взлетно-посадочные полосы, мы снова перелетаем шоссе.
— Держись, детка, сейчас будет трясти.
