3
0Просто так, отвратительная, психопатическая сторона Эйдена выходит на сцену. Просто потому, что я иногда не замечаю его натуру, не значит, что она исчезает.
— Ты согласна с тем, что я сказал ранее?
— Нет, пока ты не скажешь мне, почему.
Я поджимаю губы, чтобы не наброситься на него и не устроить сцену.
— Неправильный ответ.
И вот так просто его внимание возвращается к игре.
Я отталкиваюсь от него, но он мертвой хваткой хватает меня за локоть, и не даёт вырваться.
С разочарованным вздохом я придвигаюсь ближе к Ким, насколько позволяет его хватка.
Ее темно-синее полосатое платье доходит до середины бедер и завязывается внизу. Румянец заливает ее щеки, а зрачки расширяются. Она определенно в состоянии алкогольного опьянения.
Я пытаюсь выхватить у нее пиво. Одному богу известно, что Эйден подсыпал в это. Хочется думать, что он не причинил бы вреда Ким и что он не из тех, кто накачивает девушек наркотиками, но он психопатический демон, который не остановится, пока не получит, желаемого.
Ким для него не человек. Она всего лишь средство для достижения цели.
Она прижимает свое пиво ближе к груди и надувает губы, будто я хочу забрать ее любимую игрушку.
— Ким. Ну же, ты достаточно пьяна.
— Не-а, — бормочет она невнятно. — Я совершенно трезва, Элли.
В течение следующих нескольких минут я безуспешно пытаюсь разлучить ее с ее пивом.
Эйден смотрит с той бесстрастной холодностью, которую мне хочется стереть с его лица.
Не знаю, как он понял, что Ким становится дикой, находясь в нетрезвом состоянии, но он использует это в своих интересах.
Первая половина игры заканчивается со счетом ноль ноль. Ксандер и Ронан наконец садятся. Ронан поглощает чипсы, как изголодавшийся солдат на войне, в то время как Ксандер бросает суровые взгляды в сторону Ким.
Когда звучит европейский гимн, она шатается на нетвердых ногах и поет вместе с ним от всего сердца. На невнятном немецком. Я знала, что она берет уроки немецкого, но не имела понятия, что она так свободно говорит.
Ронан кладет руку на сердце и ставит тарелку с чипсами, и подпевает. На тарабарщине.
Коул усмехается:
— Ну, какого черта.
Он стоит так, чтобы Ким оказалась между ним и Ронаном, и поет Оду Радости на более совершенном немецком, чем у Ким, — хотя, вероятно, это потому, что он не мертвецки пьян, как она."
"— Не убивай мою атмосферу, капитан! — Ронан бросает в него чипсы. — Пой в той тарабарской версии, которую мы все знаем.
Я смеюсь как над его глупостью, так и над легкой улыбкой Ким и невнятными словами. Это того стоит, если она хорошо проводит время.
Я пытаюсь встать и присоединиться к ним, но Эйден хватает меня за руку и смотрит на Ксандера с серьезным лицом.
— Эй, Найт.
