3
0
Однако при правильных связях и фамилии Кинг все может быть возможно. Эйден сказал, что президент Арсенала друг семьи. Конечно, так оно и есть. Иначе Эйден не смог бы привести меня прямо в раздевалку команды.
— Спасибо, что свозил меня туда, — говорю я. — Это сделало день лучшим. Нет, целый год!
Он хмыкает в ответ и продолжает запихивать картошку фри себе в глотку.
— Перестань пялиться на свой телефон и ешь. Ты не притронулась к еде.
— Ладнооо. Ты говоришь как тетя. — я кладу телефон на стол и погружаюсь в свой салат. — Из-за чего ты так расстроен?
— Ты ведешь себя так, будто не знаешь?
— Э-э... не совсем? У тебя, кажется, трусики в беспорядке с тех пор, как ты оказался в раздевалке.
— Не боготвори других мужчин передо мной. Мне это не нравится.
Взрыв смеха вырывается из горла.
— Ты ревнуешь, могущественный Кинг?
— Блядь да, я ревную. Я так одержим тобой, что это сводит меня с ума, черт возьми.
Я сдерживаю улыбку и пытаюсь скрыть ее салатом. Неужели это так неправильно, что мне нравится сводить его с ума? Я кайфую от этого чувства и, как любой наркоман, хочу большего.
— Так вот почему ты ударил Ксандера и угрожал Коулу?
Он делает паузу, слегка прищурив глаза, прежде чем одарить меня дьявольской угрожающей улыбкой.
— Думаешь, это забавно злить меня?
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Так вот почему ты устроила это шоу с Нэшем?
— Мы с Коулом обсуждали философские теории.
— Например?
Я наклоняю голову. Коул сказал, что книга Сартра «Тошнота» принадлежит Эйдену.
Я все еще не думаю, что он из тех, кто интересуется философией.
— Экзистенциализм, — говорю я. — Когда-нибудь слышал о таком?
— Скучно и нелогично. Следующее?
Я играю вилкой на тарелке. Если бы он думал, что это скучно и нелогично, он бы не сохранил копию «Тошноты». Я чертовски уверена, что вернула бы свой экземпляр в библиотеку, как только расправилась бы с книгой.
— Ты когда-нибудь читал какую-нибудь книгу Жан-Поля Сартра? — я подсказываю.
— Пару книг. — он долго молчит, и я думаю, что он закончил говорить. — Моя мать питала слабость к французским философам.
Что с ней случилось?
Вопрос вертится у меня на кончике языка, но сомневаюсь, что он ответит на него, и не хочу показаться назойливой, поэтому спрашиваю:
— Что еще ей нравилось?
— Я. — он улыбается, казалось, погруженный в собственные мысли. — Предполагаю, что я единственный человек, который ей нравился.
— Что насчет твоего отца?
— Возможно, в какой-то момент, но я никогда не был свидетелем этого. Она отдалилась от Джонатана так же сильно, как он отдалился от нее. Его работа стояла на первом месте. Его брат Лев и я заняли второе. Она всегда была последней.
У меня болит сердце при образе маленького Эйдена и его мамы, которых отец игнорирует по работе. Но в то время у него, по крайней мере, была мать.
