Девиантный Король

В какой-то степени это может быть правдой, но вся теория гипер индивидуалистична. Человек это не сущность, к которой нельзя прикоснуться или которой нельзя манипулировать. — я вздергиваю подбородок.

Брось вызов этому, мистер. Твой нападающий манипулятор первого класса.

Коул кажется умным. Вероятно, на ровне высокого интеллекта Эйдена, но, как и Эйден, он этого не показывает.

Могу поспорить на деньги, что он знает об истинном характере Эйдена. Подозреваю, что Ксандер тоже."

"Они не могли знать Эйдена все эти годы и не заметить, что что-то не так.

Его брови изгибаются, когда он закрывает книгу и позволяет ей упасть на колени.

— Что, если отсутствие у человека экзистенциализма делает его объектом манипуляций?

Я подхожу к нему и сажусь рядом на траву.

— Тогда ты веришь, что у тех, кто манипулирует, есть чувство сущности?

Он легко улыбается.

— Возможно, они тоже страдают от экзистенциального кризиса.

— В таком случае, и согласно теории, людьми, которые манипулируют, можно манипулировать. Это замкнутый круг.

— Так и есть. — он трясет книгой передо мной. — Ты читала это, да?

Я киваю, но не упоминаю, что главный герой, Антуан, наскучил мне своим экзистенциальным кризисом. Он казался очень психологически нездоровым и нуждался в некоторой психотерапии. Не помогает и то, что я никогда не была поклонницей теории Жан-Поля Сартра.

— Ты когда-нибудь задумывалась, почему Антуан Рокентен продолжал сомневаться в его существовании? — спрашивает Коул.

— Потому что он помешан на экзистенциализме и самовнушении от Сартра.

Он усмехается, и это звучит легко.

— Это один из способов взглянуть на это, но, возможно, тебе следует прочитать книгу еще раз и поискать какие-то скрытые подсказки. — прежде чем я успеваю что-либо сказать, он кладёт книгу мне на колени. — Эйден дал ее мне, так что сохрани книгу в хорошей виде.

Эйден дал ему книгу? Никогда не думала, что он будет интересоваться философией, не говоря уже об экзистенциалистских теориях.

Следующие пятнадцать минут мы с Коулом обсуждаем работы Сартра и некоторых современников философов. Это горячий разговор, так как мы с Коулом расходимся почти во всем, но мне удается не думать о, происходящем на поле.

Мы переключаемся на музыку, и я смеюсь, когда Коул говорит, что ему нравится Coldplay.

— По крайней мере, в этом мы схожи.

— По крайней мере, твой вкус в музыке лучше, чем твой вкус в философии.

— Эй! — я ударяюсь плечом о его плечо.

Улыбаясь, он вскакивает на ноги и протягивает мне руку.

— Давай. Мне пора тренироваться, как спортсмену идиоту.

— Ты затаил обиду, не так ли? — я беру его за руку.

— Я? Никогда.

— Попробуй еще раз, капитан.

Он усмехается, и я тоже. Звук разносится в уединенном месте вокруг нас.