3
0
Останки мистера и миссис Стил были извлечены и идентифицированы.
Останки.
Не знаю, почему я продолжаю видеть только технические детали.
Говорят, что сгореть заживо самая мучительная смерть.
Я должна что-то чувствовать по поводу напоминания о том, что мои родители умерли в такой сильной боли.
Однако эмоций... нет. Наверное, потому что я их толком не помню. Но разве это оправдание?
Единственный свидетель — мисс Стил, семилетняя девочка. Она находилась под внимательным наблюдением врачей, как физически, так и психологически. Доктор сказал, что мисс Стил потеряла всякую память о произошедшем. После дальнейшего расследования полиция закрыла дело, как неисправность газа.
Я выхожу из статьи, не желая читать дальше. Не помню, чтобы рядом с нашим домом было озеро или даже подвал. Но тетя и дядя ясно дали понять, что они никогда не отвезут меня обратно в Бирмингем.
Не то чтобы я этого хотела. По крайней мере, в прошлом. Теперь не могу сказать.
Готова ли я похоронить свою мысли за счет новых кошмаров?
Я выдыхаю через нос. Мне, наверное, нужно снова увидеться с доктором Ханом.
Как только я выхожу из ванной, я заворожена фигурой Эйдена на кровати. Он все еще в том же положении, в котором я его оставила. Его рука с татуировкой лежит на подушке, будто я все еще сплю на ней, а другая рука на кровати, как я ее оставила.
Похоже, он крепко спит.
В это время по субботам я обычно занимаюсь йогой.
Не сегодня.
Я подхожу на цыпочках, поднимаю руку Эйдена и прижимаюсь к изгибу его теплого тела. Моя голова покоится на его бицепсе. Я слишком быстро становлюсь зависимой от того, каково это находиться в его объятиях.
Я обхватываю рукой его твердый, четко очерченный живот и толкаю его.
Безошибочно узнаваемая выпуклость пронзает низ моего живота.
Я замираю.
Это, должно быть, то, что называется утренним стояком.
Интересно, может ли он стать тверже, пока Эйден спит? Я провожу рукой перед его лицом, но ответа нет.
Неуверенными движениями я касаюсь его.
Черт возьми.
Его член становится твердым, как камень, упираясь в его темные джинсы.
Тепло растекается между моими бедрами, а кожа нагревается. Соски напрягаются под пижамой.
Я должна остановиться, но не могу.
Когда дело доходит до Эйдена, возникает постоянная тяга к большему.
К большему контакту.
К большим прикосновениям.
Просто... к большему.
Если я не могу убежать от зверя или приручить его, я могу, по крайней мере, исследовать его.
Мои движения становятся смелее по мере того, как я увеличиваю скорость. С каждым движением вверх и вниз влага покрывает внутреннюю сторону моих бедер. Я подавляю стон тыльной стороной ладони.
— Тебе лучше быть в сознании и хорошо осознавать, что ты делаешь, милая.
Я замираю, уши нагреваются.
Дерьмо.
