3
0
Диминик деловито продолжил, обращаясь к троллю:
– Думаешь, ему теперь до конца дней отгонять от Марины всех инкубов?
– Только бы инкубов, дружище! – деланно вздохнул Аго. – Любого придется отгонять. Давай уж прямо – в крашеных блондинах недостатка нет, ей перебирать и перебирать, пока не определится. И на естественный жирок всегда найдется спрос. Нет ли какого-нибудь знака, чтобы и ее заставить на луну каждый месяц выть? А то ж бедолаге ни сна, ни покоя до конца его дней.
– Какая печальная судьба, – наигранно посочувствовал Николасу Диминик.
Мы с Риссаей, уже привыкшие к подобному, едва сдерживали смех. Когда тролль объединился с инкубом, у Николаса пар из ушей повалил. Он багровел, синел, но сжимал зубы, чтобы не вступать в бессмысленную перепалку. Маринка болезненными стонами хихикала. Зато у оборотня отпала охотка приходить на наши занятия: понял уже, что десятый отряд – это слаженная команда троллей, а не унылая фигня из воспитанных существ.
Я присутствовала при том моменте, когда Диминик Эйм отправился на свою первую легальную охоту. Тогда ректор Ришар лично явился к порталу, чтобы стереть его имя с ворот, повинуясь новому постановлению. Инкуб даже машину брать не стал – он хотел насладиться каждым шагом.
И уже в московском парке раскинул руки и расхохотался в небо:
– Свободен! Алё, Москва, слыхала? Твой любимец освобожден по амнистии! Здесь же никто во мне не сомневался?
Я похлопала его по плечу и с улыбкой поздравила:
– Да-да. Магикопы до сих пор не поняли, какой ты скользкий жук.
Он повернулся ко мне и кивнул, уняв восторженные вопли.
– Ты сейчас куда, Наташ?
Я посмотрела в ту сторону, где на выходе из парка была остановка общественного транспорта.
– Родителей навещу. А ты уж, пожалуйста, дуй в противоположном направлении.
Диминик посмотрел на меня внимательнее и серьезно уточнил:
– Бесишься, да?
Я не показывала своего раздражения, но предпочла ответить искренне:
– Есть немного. Мне даже думать противно, чем ты будешь заниматься сегодня. Потому я предпочту об этом вовсе не думать.
– Наташ, – его голос вдруг сделался мягким, а когда он немного наклонился, глаза оказались совсем близко к моим. – Ну как, по-твоему, я должен поступить? Если тебе совсем невыносимо – сегодня не пойду.
Я горько усмехнулась:
– Издеваешься? Не беси еще сильнее – иди и трахай все, что шевелится. Жаль, что инкубы сифилисом не болеют, так бы я хоть на возмездие надеялась.
Он улыбнулся – и мне показалось, что виновато. Хотя с чего вдруг ему чувствовать вину передо мной? Диминик кивнул и пошел в другую сторону, чтобы поскорее оставить меня в покое. Я несколько секунд смотрела вслед стройной фигуре.
