Десятый отряд

Просто он заранее предугадал последствия: если он завтра не появится снова, то это небо перестанет существовать – оно сожмется в болезненный комок и без лишних трепыханий умрет. Самое страшное слово – не «навсегда», как раньше казалось, а «никогда больше».

Глава 15

Но он приходил каждую ночь.

Я понимала, почему Диминик это делает, хотя больше никогда не требовала от него признаний. Он шел ко мне не из-за меня – он просто не придумал для самого себя иного решения, с которым сумел бы смириться. Теперь я отслеживала время по его визитам. Неделя, две, месяц – все пространство заполнилось ожиданием или восторгом от каждой проведенной вместе минуты.

Иногда мы почти не разговаривали – долго занимались любовью, катаясь в траве. В иные дни, напротив, не спешили набрасываться друг на друга и просто болтали. Нередко молчали, переплетя пальцы и глядя вместе на туманную гору. Я давно перестала беспокоиться, что Диминику наскучат эти встречи, происходило прямо противоположное: чем больше мы проводили время в ситуации, когда не нужно было притворяться, тем сильнее постигали друг друга. Он все еще раздражающе язвителен, и мне до сих пор претит его природа, которая требует постоянных похождений по чужим постелям. Но в нашей ситуации подобная шелуха не имела больше никакого значения – и она отлетала, открывая суть. Суть оказалась до смешного примитивна: нам просто нравится сидеть рядом, переплетя пальцы, и смотреть в одну сторону.

Диминик пересказывал мне основные события, происходящие в реальном мире. Но сильнее меня заботил сам он:

– Дим, слушай, если ты каждую ночь проводишь в своем альтере, то когда же ты спишь?

– Отсыпаюсь на уроках Веллеса, потом долеживаю на матах у Леонта. Теперь знаю, зачем придумали сверхполицейскую академию."

"В шутливом тоне я расслышала легкую усталость. Он учится, продвигает интересы отряда, когда-то в промежутках встречается с Кристиной, ходит на охоту и наверняка продолжает торговать нелегалкой, чтобы свести концы с концами. Но при этом все еще не пропустил ни одной ночи у меня. Я спросила напрямик:

– Твои дела идут неважно, правда?

– Дела… – повторил он эхом. – Как выразился Аго: был бы я поумнее – уже в детстве бы помер.

– Все настолько плохо?

Он обнял меня за плечо и притянул к себе, чтобы перестала пялиться на его лицо.

– Нормально у меня все. По сравнению с тобой, я в полном мармеладе.

– Тоже верно. – Я усмехнулась. – Но мне все равно не хочется, чтобы ты из-за меня угробил свою жизнь.

Инкуб ущипнул меня за щеку и после возмущенного вскрика сокровенно выдал:

– Мне просто нечем занять часы перед рассветом, а ты до сих пор остаешься самой прикольной моей игрушкой. Особенно теперь, когда я могу творить с тобой что угодно.