3
0
— Вы знакомы с моим мужем? — спрашиваю я блондинку, гадая, кем она ему приходилась.
— Знакома, знакома… — снова шипит она. — Я его первая жена… Хочешь узнать, почему мы развелись? Твой Потапов — похотливое животное! Он имеет всё, что видит! Он по-прежнему задерживается на работе, так? Вот у него там целый гарем! И на прошлой работе был… А еще он садист! Он избил меня, поэтому я от него и ушла…"
"Смотрю на блондинку круглыми глазами. Так вот она какая, его бывшая жена. Интересно, что он вообще во мне нашел, я ведь по сравнению с ней совершенная уродина.
«Неужели бил? — спрашиваю себя. — Ведь меня не бьет… Пока…»
И тут дверь в коридор открывается, в проеме показывается голова моего благоверного. Видимо, я отсутствовала слишком долго, а Михаил очень этого не любит.
— Ну, где ты ходишь? — спрашивает он меня строго и тут замечает блондинку.
Я никогда не видела, чтобы краска так быстро сходила с лица человека. Мой муж белеет буквально за долю секунды, а блондинка искренне наслаждается произведенным эффектом.
— Скажи, милый, а ты ее тоже душишь? — спрашивает она, навесив на лицо самую противную из виденных мной улыбок. Хуже выходит разве что у дяди Улдана.
— Я тебе запрещаю приближаться к моей жене! — рычит он на блондинку.
Та хищно щерится, шипит в ответ:
— Я всего лишь рассказываю ей правду!
А дальше происходит то, от чего у меня на затылке начинают шевелиться волосы.
Мой муж — крупный мужчина. Блондинка по сравнению с ним — жалкая мелочь, к тому же худая как щепка. И вот Михаил хватает эту самую щепку за горло и припечатывает к стенке. Блондинка начинает хрипеть, а Потапов рычит:
— Еще раз подойдешь к моей жене, я сломаю тебе шею! Усекла?!
Блондинка моргает, стряхивая, набежавшие на глаза слезы, хрипит сухо:
— Да…
После этого мужчина резко ее отпускает, не заботясь о том, что женщина падает на пол. Потом хватает меня за локоть и ведет в зал ресторана. Я еле успеваю передвигать онемевшими ногами.
— Мне расхотелось ужинать, поехали домой! — как обычно в приказном порядке говорит он, расплачивается и опять хватает меня за локоть, чтобы отвести на улицу.
Хватка его отнюдь не нежная, наверняка останутся синяки. Он накидывает на меня шубу, потом также тащит на улицу, запихивает в машину. Сам не садится. Еще добрых пять минут я наблюдаю, как он стоит на улице и просто смотрит вверх. И тут мне становится по-настоящему страшно.
Я понимаю, что больше не могу и не хочу оставаться с этим человеком. Я жить хочу, я себя слушать хочу, я любви хочу… настоящей, а не такой, за которую нужно пахать целый день, а потом еще не факт, что похвалят. Я устала чувствовать себя пуделем, которого гладят по головке, если он принес мячик. Я устала служить женой Михаила Потапова.
