3
0— Вы ж учтите, я человек спонтанный, вот возьму и соглашусь на ваше вежливое предложение!
— Проверяйте, — пожимает плечами Закревский. — Милости прошу! Только на этом попрошу вмешательство в мою личную жизнь закончить! Честно говоря, столь пристальное внимание доблестной полиции начинает меня утомлять…
А потом он и правда приглашает нас войти. Только ничего интересного мы внутри не находим, хотя следователь сует нос в каждый угол.
— Ну, убедились? — с довольной миной спрашивает Закревский.
— Не возражаете, если я еще и территорию осмотрю? — интересуется Васильев.
Закревский кивает. Тогда следователь обращается ко мне:
— Останься здесь, вдруг радушный хозяин все-таки захочет нам что-нибудь сообщить… — при этом бросает на меня пристальный взгляд.
Пока пытаюсь понять, что этот взгляд может значить, Плюшечник обращается ко мне:
— Кофе?
Я качаю головой. Еще я кофе не пил с этим утырком.
— А я вот буду… — говорит он.
Иду на кухню за ним следом, устраиваюсь за столом, Антон ставит на плиту чайник.
Стол здесь добротный: деревянный, с толстой столешницей, хоть и небольшой — примерно метр на метр. Упираюсь на него локтями.
— Сочувствую по поводу вашего несчастья! Не знаю, что бы я делал, пропади у меня жена… — вдруг заявляет мне Плюшечник и присаживается напротив с дымящейся кружкой.
Вроде правильные слова говорит, но взгляд у него такой самодовольный, так и хочется врезать по холеной физиономии.
«Дай мне повод! Дай один только повод!»
Я ему ни на грош не верю, нутром чую, он это.
— Где Аля? — этот вопрос выпрыгивает из меня сам собой."
"— Я понятия не имею, где твоя Аля! Сам девку проворонил, а на меня сваливаешь!
Вижу, врет. Врет, и всё тут…
— Она у тебя! — не спрашиваю, утверждаю.
И тут он произносит фразу, которая всё для меня проясняет:
— А ты докажи! Сейчас твой цепной пес вернется, и вы свалите отсюда несолоно хлебавши… А если еще раз ко мне полезете…
Я уже его не слушаю, он сказал достаточно.
Резко тянусь через стол, хватаю его за затылок и с силой прикладываю об стол. Он — здоровый детина, но всё же явно не ожидал, поэтому удар получается что надо. Когда он поднимает голову, из носа течет кровь. Кружка с кофе со звоном падает на пол, разбивается. Я отшвыриваю стол, беру его за грудки и прижимаю к стене.
— Где Аля?! — спрашиваю зло.
— Ты псих больной! — рычит он. — Я тебя за это посажу!
Он цепляется мне в горло, а я со всей силы бью его кулаком в лицо. Один удар, второй, третий… Плюшечник расцепляет руки, пытается защитить голову блоком, одновременно умудряется от меня отскочить.
