4
0И прихватите ее телефон!"
"К следователю я добираюсь значительно быстрее, чем до аэропорта. Через полчаса уже сижу в знакомом тусклом кабинете, где из нового разве что горшок для фикуса на подоконнике, остальное всё старое — такое ощущение, что еще советское.
— Пишите заявление! — просит меня Васильев.
Процедура мне уже знакома, от этого еще более неприятна.
Алин телефон у меня тут же забирают. Очень скоро получаю первые новости.
— Телефон пустой, — сообщает мне Васильев. — Ни звонков, ни сообщений, даже почта и фото вычищены. И кроме ваших, никаких отпечатков… Но мы запросили детализацию звонков. Вот контакты, с которыми имелась связь за последние несколько дней!
Я проглядываю распечатанный список, проверяю по своей телефонной книге.
Ирина, ее бывший шеф, Краснов, доставка суши, доставка пиццы, доставка тортов… Несколько незнакомых номеров и телефон Светланы Леонидовны, Алиного гинеколога. Интересно, зачем звонила, вдруг что новое по анализам. Недолго думая, жму кнопку вызова.
— Добрый день, это Потапов…
— Да-да, Михаил Михайлович! — тут же отвечает она медовым голосом.
Собственно, а как еще ей со мной разговаривать, учитывая, сколько тысяч совсем не русских рублей было передано лично ей в карман.
— Сегодня утром вы звонили моей жене, я хочу узнать причину!
Она слегка закашливается, потом отвечает то, чего совсем не ожидаю от нее услышать.
— Но я ей не звонила!
— Как это… не звонили?
— Ну вот так, не звонила!
— Вы уверены?
Получив утвердительный ответ, я отключаюсь. Еще раз смотрю в распечатки. Вспоминаю время, которое показывалось на камерах, когда Аля ушла из дома. Да, всё совпадает, именно после этого звонка жена бросилась собираться.
— Я ненадолго отъеду? — предупреждаю Васильева.
Тот кивает, советует мне вообще отправляться домой и не мешать ему работать. Что ж, резонно, я своими нервами тут, наверное, уже всех достал. Еду прямиком в клинику «Знаменскую». Прохожу мимо ресепшен прямиком к кабинету Светланы Леонидовны. Очереди, слава богу, нет, в кабинете тоже никого кроме врача.
— Я занята! — светлые кудри женщины слегка подрагивают, когда она подымает голову и наконец удостаивает меня взглядом. — Ой, Михаил Михайлович, проходите! Что-то случилось?
— Случилось! — дальше уже не миндальничаю. — Либо ты мне сейчас говоришь правду, либо, клянусь богом, я устрою тебе такие проблемы, что ты даже санитаркой нигде не устроишься!
Она несколько раз напряженно моргает, нервно сглатывает:
— Я всегда говорю правду!
— Вот и первая ложь! — я кладу перед ней распечатку детализации вызовов. — Ты была последней, кто звонил моей жене перед тем, как она пропала! И я хочу знать зачем!
— Ваша жена пропала? — охает врач. И так натурально охает, что поневоле верю.
