6
0Лучше уж начать признаваться самой и надеяться — авось подхватит инициативу. Но если я это сделаю, плакали мои шансы выбить себе приличные условия после официального возвращения к моему гризли. Хотя по факту мы уже сошлись, и я его не брошу. Он мой, только мой, никому не отдам.
Вдруг милый муженек поднимается с кровати и, о чудо, собирается что-то сказать.
Жду с придыханием, а он выдает:
— Я что-то проголодался. Может, наконец, позавтракаем?
«Вот же царь Долдон!» — рычу на него про себя.
То есть в «Сказке о золотом петушке» он, конечно, Дадон, а не Долдон… Но тут уж не удержаться. Глубоко вздыхаю, мысленно себя успокаиваю. Ну не готов еще человек, не надо его торопить.
— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила? — спрашиваю нежно.
— Лежи, отдыхай, съезжу в город за пиццей. Тебе прихватить мороженого и карамелек?
— Конечно! И побольше! — тут же соглашаюсь.
Этого добра вообще много не бывает.
Потапов целует меня в нос, спрыгивает с кровати, собирает вещи и уходит.
Я остаюсь на месте. В очередной раз слышу, как где-то там, в недрах тумбочки, отчаянно вибрирует телефон. О боги, как же мне хотелось, чтобы муж его вернул. Как же сильно я мечтала об этом моменте. Зато когда взяла в руки, у меня глаза на лоб полезли от миллиона пропущенных звонков.
Никому, кроме Иришки, перезванивать не хотелось. С ней и проболтала вчера до глубокой ночи. Но бесконечно игнорировать людей я не могу. Достаю жужжащий аппарат и чуть не кидаю обратно, сообразив, кто на проводе.
«Вот уж банный лист!»
Дорогой директор-цаца, зачем же ты решил побеспокоить меня субботним утром…
Глава 85. Хочу
В это же время:
Антон Закревский
— Я занят! — строго чеканю посмевшей заглянуть в мой кабинет служащей. Мне сейчас не до забот о ресторане.
В который раз за последние сутки набираю один и тот же номер. Откидываюсь в кресле, жду. Первое время абонент был недоступен, потом просто нагло не брал трубку, точнее не брала. В общей сложности пятьдесят звонков. Она посмела проигнорировать пятьдесят моих звонков. У этой девчонки инстинкт самосохранения напрочь отсутствует.
Я не знаю, что с ней сделаю. Хочется прижать маленькую сучку к стене и надавать таких оплеух, чтобы голова два дня гудела.
Продолжаю звонить, уже ни на что не надеясь, и вдруг слышу ее робкое:
— Алло, Антон?
Два слова, всего два коротких слова, а у меня всё нутро переворачивается.
В голове возникает образ ее распластанного тела. Представляю, как аппетитно бы она смотрелась на моем игральном столе. Ноги и руки прикованы к ножкам цепями. Сама абсолютно нагая. И я сверху, смотрю в ее огромные глаза, полные животного ужаса.
