6
0Тут тебе и грустные смайлы, и просьба найти для него минуточку, и длинный рассказ о том, как ему меня не хватает, между прочим, почти в стихах.
Ставлю телефон в режим полета, готовлюсь с головой погрузиться в мир фотошопа, как тут Краснов снова являет нам свой прекрасный лик:
— Коллеги, поступил новый заказ от Закревского! Давненько не было. Ну, кто шустрый? Кто возьмется?
В последнее время наша фирма в заказах не сказать, чтобы купалась. Я ожидала, что захотят все, но никто не вызвался.
— Что же вы, смелее! — босс улыбается хищной улыбкой, а ребята по-прежнему молчат. — Хорошо, значит, отдаю Але, она у нас еще не стреляный воробей!
Кто не стреляный? Я? Да я самый стреляный! Чувствую подвох за версту.
— Но у меня же куча дел…
Он что, уже забыл, сколько работы сгрузил на мои хрупкие плечи?
— Партия сказала надо! Аля, бросай всё, собирайся и выезжай на место. Очень платящий клиент, сама понимаешь. А обработкой снимков займешься вечером…
«Это он мне так мстит?» — возмущаюсь про себя. Тут работы непочатый край, если займусь этим только к вечеру, просижу полночи.
Краснов, кажется, на это и рассчитывает. Ой, дорогой босс, зря ты будишь во мне зверя, я тебе такого смогу нафотошопить… неделю будешь исправлять.
Как только за шефом закрывается дверь, ко мне подходят Света, Лёля и даже Макс.
— Крепись!
— Ты симпатичная, может, тебя не слопает!
— Ох и встряла ты… по самые огурцы…
— Эй, вы чего? — хмурю я брови. — Плохой клиент?
— Жуткий! Ему ж невозможно угодить! — отвечает мне Светлана.
— Такой вредный? — вздыхаю. — А что за Плюшкаberry? Я что-то пока не слышала…
— И лучше б не услышала! — усмехается Макс.
Не очень-то обнадеживающе это звучит.
Лезу в интернет, чтобы посмотреть, с чем придется работать. Ресторан оказывается вполне приличным заведением в славянском стиле, жаль, далековато находится.
Собираю сумку, вызываю такси, еду по указанному адресу. Уже выходя из машины чувствую, как отчаянно вибрирует в кармане телефон.
Конечно же, это Потапов. Весь испереживался:
— Аль, ну что ты меня весь день игноришь?
Гляжу на часы, сейчас всего-то двенадцать дня…
— Не играй со мной, пожалуйста! — продолжает он мученическим тоном. — Я ж не железный! Хочешь, я прям сейчас всё брошу и прилечу!
Как только он это говорит, вдруг понимаю — хочу."
"Уткнуться носом ему в грудь, поплакать, высказать всё, что наболело, а потом можно по этой самой груди еще и постучать. А после чтобы приласкал своей медвежьей лапой, поклялся, что больше обижать не будет, поцеловал крепко и сладко, так, как только он умеет. Хотя я, стыдно сказать, ни с кем другим так и не попробовала до сих пор. И с ним уже полгода как не доводилось, если не считать его резкого возвращения в мою жизнь.
