Огненный мост

Но Михаил снова и снова ловил себя на мысли, которая заставляла его возвращаться из состояния умиления в суровую реальность военной жизни. А если она завербована? Самый простой способ проверить намерения женщины в данной ситуации – это заявить, что ты женат.

Люба захлопотала, накрывая на стол, Михаил прошел на кухню и стал выкладывать свои гостинцы. Увидев такое богатство, Люба замерла в дверях, потом подошла и положила свою теплую ладошку на руку Сосновского.

– Зачем это вы? – тихо спросила она. – Совсем не нужно, поймите.

– И вы поймите, что все это мне одному не нужно. Я хочу… мне доставит удовольствие, если я все это принесу вам и мы устроим праздник. Как когда-то, до войны.

Михаил говорил убежденно, начиная верить, что так оно и есть. «Не увлечься бы, – мысленно остановил он себя. – Еще влюбишься в провинциалочку!»

Люба улыбалась, глядя ему в глаза, потом с пунцовыми от удовольствия щечками снова убежала в комнату накрывать стол.

И тут интуиция подсказала Сосновскому сложить куда-нибудь принесенные банки. Где их могла хранить Люба? Он открыл один кухонный шкафчик, второй, потом опустился на корточки и распахнул дверку небольшой тумбы возле раковины. Здесь он увидел две банки тушенки. «Тушенка свиная… Наркомпищепром… 350 г… ГОСТ 5284–34… партия 3682».

Михаил поспешно закрыл дверку и встал. Сделал он это вовремя, потому что в этот момент на кухню зашла Люба и с улыбкой потянула его за рукав пиджака.

– Ну что же вы тут застряли, Михаил Юрьевич? Ну пойдемте же. Вам открывать вино!"

"Сполоснув руки под краном и настроившись на красивый флирт, Сосновский вышел в комнату и остолбенел. Так накрыть могла только настоящая женщина! Тарелки были все разные, остатки каких-то сервизов. Ложки и вилки мельхиоровые, затертые, но начищенные. А как красиво был нарезан хлеб, помидоры, как изящно и аппетитно уложены на блюдце соленые калиброванные огурчики! Конечно, закуски и блюда были абсолютно несовместимые с красным вином, но откуда Любе знать, что подают к красному вину! И что она могла собрать на праздничный стол, чтобы удивить и удержать мужчину?

Михаил подошел к Любе, взял ее руку, поднес к губам и поцеловал абсолютно искренне. Кем бы она там ни была, сейчас пусть будет красивой, желанной женщиной, которая почувствует хоть немного сказки в своей тяжелой серой жизни.

Они пили красное вино, закусывая его помидорами и редиской, ели вареную картошку, политую настоящим деревенским растительным маслом, душистым и жирным. И тосты Михаил поднимал за Любу, за советских женщин, за красоту, которую не победит ни одна война, и, конечно, за скорую победу, и чтобы все дорогие и близкие люди остались живы.

А потом, посмотрев на маленькие наручные часики, Люба вдруг вскочила.