Огненный мост

И намекнула, что если бы он зашел к ней, то она бы его уложила спать, обеспечила покой и уют. И он бы выспался как младенец, а завтра принялся за дела с ясной головой. «Вот только о младенцах не надо», – весело подумал Михаил.

Чмокнув Любу в щеку, он помахал ей рукой и двинулся к остановке трамвая, в надежде, что тот еще ходит. Мысли спокойно укладывались в голове, формулировались выводы. Надо строить план на новую встречу с Любой и нужно форсировать выход оперативников на этого Алексея. Что они там тянут? Неужели так сложно его отследить и взять?

Когда человеческая фигура отделилась от темной стены и шагнула ему навстречу, когда он присмотрелся и понял, кто преградил ему дорогу, первая же мелькнувшая в голове мысль была: «Не поминай на ночь».

– Ну, здорово, инженер, – прозвучал в тишине позднего вечера недобрый голос. Сосновский сразу определил едва уловимый акцент. Этот человек хорошо говорит по-русски, но русский язык ему не родной.

– Вы кто? – Михаил сделал испуганное лицо и чуть подался назад. – Что вам нужно, гражданин?

– Ты не бойся, инженер, мы московских не бьем, – усмехнулся Алексей. – Поговорить надо.

Стоял он свободно, держал руки в карманах брюк."

"«Он меня совсем не боится, не принимает всерьез, – подумал Сосновский. – Я хорошо играю свою роль, раз меня не раскусили. И одет соответственно: не вызывающе и в то же время с блатным форсом. Сейчас это модно в глубинке: брюки заправлены в яловые сапоги, голенище отвернуто на три пальца, рубашка с отложным воротником и коричневая кожаная летная куртка, сильно потертая. Фраер, да и только!»

– Вы меня знаете? – не столько спросил, сколько проявил надежду Михаил. – Если у вас ко мне дело, то приходите на завод. Там и поговорим, а сейчас, простите, я спешу.

– Спокойно, земляк. – Алексей быстрым движением схватил пытавшегося пройти мимо Сосновского за лацкан пиджака и рванул на себя. – Говорить будем здесь. А то до завода ты, может, и не дойдешь, если окажешься непонятливым.

Михаил ударил мужчину по руке и сделал вид, что пытается вырываться. Он еле сдержался, чтобы одним движением не сломать наглецу руку. Алексей нехорошо улыбнулся, с таким видом, с каким живодеры смотрят на бьющуюся в силках птицу или на попавшуюся в капкан зверушку. Он шагнул в сторону, волоча за собой Сосновского, как безвольную куклу. Михаил старательно изображал, как он дергается и не может вырваться. Сильным толчком Алексей прижал Сосновского спиной к стене и ухватился за воротник его рубашки.

– Слушай меня, инженер, мотай на ус, а то я твои кишки на кулак намотаю. Еще раз подойдешь к Любе ближе, чем на пушечный выстрел, ты – покойник. Два раза повторять не буду.

– Как вы смеете, – перешел на фальцет Сосновский, скользя дрожащими пальцами по руке Алексея.