Дело двух Феликсов

Герои же господина Достоевского — все сплошь разночинцы, какие-то подпольные существа, нервические, желчные и склонные к преступлению. В них если и образуется что-то доброе, то растет с таким неимоверным трудом, что, кажется, уж проще было бы ему и вовсе умереть."

"Однако в конечном итоге победили не аристократы Толстого и даже не разночинцы Достоевского. Победило нечто и вовсе третье, которому и название подобрать трудно, кроме того, которое они сами себе дали — угнетенный класс. На что способен этот класс, перестав быть угнетенным, ясно стало в революцию и Гражданскую войну.

Сейчас, правда, этот заклейменный проклятьем класс снова стали угнетать, но теперь уже не сословным, а идейным и бюрократическим образом. Может быть, спустя десятилетия такая тактика возымеет результат, и Россия понемногу цивилизуется. А, может быть, и нет уже, может быть, всему конец, который рано или поздно наступает любой вещи на земле, пусть даже и такой неизмеримо огромной, как его несчастная родина.

— А вы очень понравились моему мужу, — как бы между делом заметила Юсупова. — И знаете, я почти ревную.

Она говорила это шутливым тоном, но Загорский уловил легкий тревожный блеск в ее глазах.

— О, тут вы можете не беспокоиться, — сказал Нестор Васильевич. — Каюсь, пару раз я уводил жен у мужей, но ни разу не было такого, чтобы я отбил мужа у жены.

Ирина Александровна засмеялась, и тревога в глазах ее исчезла. Он и правда умен и обаятелен, думала она, с симпатией глядя на гостя. Сколько, интересно, ему лет — пятьдесят, пятьдесят пять? Впрочем, это неважно.

Да, это неважно, думал Загорский, важно, что судьба уже свершилась — все, что можно было сделать, сделано, все, кто должны были оказаться рядом, уже оказались.

Все остальное — лишь мимолетные, хоть и волнующие тени, возникающие и исчезающие на заднике театра, называемого жизнью. И это не говоря уже о том, что он, Загорский, несмотря на всю свою везучесть, навлекает на близких своих несчастье. Видимо, действует закон сохранения энергии: если где-то чего-то прибыло, значит, где-то чего-то убыло. Особенно не везет близким ему женщинам.

— Вот и глупости, — сердито отвечал Ганцзалин, когда перед выездом за границу хозяин поделился с ним этими своими соображениями.

 — Дело совсем не в вас. Взять, например, меня. Я с вами сколько уже лет, а все жив-здоров.

— Да, но ты не женщина, — возразил Нестор Васильевич.

— И очень хорошо, — отвечал помощник, — потому что если бы я был женщиной, вам пришлось бы на мне жениться.

Загорский ничего на это не ответил, но остался при своем мнении. Точнее сказать, при своих сомнениях…

— Расскажите, что происходит в России, — попросила княгиня.

Гость открыл уже было рот, но тут на пороге возник Юсупов, белый, как простыня.