4
0
А откуда хозяин знает, что это его след? Ганцзалин глядел скептически. Из всех пассажиров что — один убийца оставил следы?"
"Загорский слегка нахмурился: разумеется, нет. Следы оставили все. Но только следы убийцы заканчиваются у купе — все остальные либо не дошли до него, либо прошли дальше. К сожалению, след к утру подсох и сделался неразборчивым. Но даже по тому, что осталось, удалось кое-что установить. Судя по всему, преступник был одет в американскую спортивную обувь, так называемые «кэдс» или, попросту, кеды. Размер стопы — около десяти дюймов. При этом с внешней стороны следы более отчетливы — вероятно, владелец кедов немного косолапит.
Тут Нестор Васильевич замолчал и погрузился в раздумье. Ганцзалин посматривал на него с некоторой тревогой — по лицу хозяина, обычно безмятежному, пробегали грозовые всполохи. Пару раз, впрочем, он улыбнулся, но улыбка была мученической.
Наконец Загорский поднял глаза на китайца. В них застыло сожаление.
— Я сделал ошибку, — сказал он, — роковую ошибку. Не надо было приглашать ее сюда, надо было самому ехать к ней в Ленинград.
Ганцзалин покачал головой. Не нужно себя корить. Если бы Лисицкая хотела, чтобы он приехал, она бы так и написала. Ей было неудобно, отвечал Загорский, неловко обращаться к бывшему возлюбленному. Она и так, верно, переступила через себя и свою гордость, надеясь спастись — но все равно погибла. И в этом, что там ни говори, виноват и он тоже. Впрочем, все это абстрактные рассуждения, сейчас надо добраться до Ленинграда и начать расследование. На милицию, разумеется, надежды никакой, наверняка они списали все на сердечный приступ.
— Ну что, поедешь со мной в город нашей молодости? — спросил Загорский у Ганцзалина.
— Поехал бы, да поезд ушел, — отвечал помощник. — Мой город молодости — Санкт-Петербург. А его уж сколько лет не существует. Сначала Петроград, потом Ленинград. Умрет Рыков — будет Рыковград, и так без конца. Куда ехать?
— Не волнуйся, — отвечал Нестор Васильевич, — просто езжай со мной, а уж я привезу, куда надо.
Однако поехать в Ленинград им так и не довелось. Точнее, не довелось поехать немедленно — обнаружились кое-какие дела в Москве.
— Удивительная вещь почтовые отправления, — задумчиво сказал Загорский, вскрывая длинную продолговатую посылку и вытаскивая оттуда серый тубус. — Человека уже нет на свете, а ты все еще получаешь от него весточки.
— Да, — согласился Ганцзалин, — почта — это дело серьезное, это вам не спиритизмом под одеялом заниматься.
