Дело двух Феликсов

Князь, однако, и не подумал выполнять приказ. Какого черта, это его дом, и только он тут решает, когда и кому сидеть, а когда стоя…

— Сядьте, я сказал! — первый бандит в раздражении направил пистолет уже прямо ему в лоб.

Вероятно, еще можно было перевести беседу в партикулярное русло. В конце концов, от грабителей всегда можно просто откупиться. Но внезапно разговор приобрел самый нежелательный поворот.

Увидев, что на хозяина наставили револьвер, верный Буль по своему обыкновению бросился на колени перед бандитом и обхватил руками его ноги. Тот не удержался и повалился спиной на пол, при этом Буль вцепился в него, словно краб, и не желал отпускать.

— Умоляю! — голосил он. — Умоляю, не трогайте моего хозяина!

Упавший случайно спустил курок. Гостиную потряс выстрел, с потолка посыпалась штукатурка. Бандит крепко выругался — и неожиданно это оказалась русская брань. Ах, вот оно что! За князем пришли компатриоты?

На шум примчался Панч и, не входя в детали, вцепился в ногу сначала одному налетчику, потом второму. Они закрутились, ругаясь матерно и пытаясь ногами отбиться от назойливой псины.

Но Панч, имевший большой опыт подобных сражений, не уступал. Биться с ним было тем труднее, что он имел не совсем обычную для собак его породы привычку. Бульдоги, как правило, вцепляются в своего врага, стискивают зубы и держат его мертвой хваткой, пока тот не испустит дух — ну, или пока самого пса не прибьют до смерти. Панч же кусал жертву — пребольно, но весьма быстро — и тут же выпускал ее, атакуя с другой стороны. При такой тактике справиться с ним было нелегко даже превосходящим силам противника.

— Да застрелите вы эту тварь! — наконец взвыл долговязый бандит, которому, видимо, досталось от собачьих зубов больше прочих.

Двое его товарищей стали палить в бульдога из пистолета. Но то ли стрелять им было неудобно, то ли Панч оказался слишком ловким, но пальба не принесла видимого результата. К тому же стреляли они с большой осторожностью, боясь попасть друг в друга.

Спустя несколько мгновений в гостиную вбежала маленькая дочка князя — ее привлек шум и крики. Увидев творящийся бедлам, она на миг застыла на пороге, не зная, как себя вести. Возможно, она решила, что это какая-то веселая игра с петардами, потому что Панч по-прежнему скакал чертом, кусая всех, кто попадется под руку, а Буль валялся на полу, не давая главному бандиту встать на ноги.

Но жена князя, Ирина, возникшая на пороге, сразу поняла, что ни о какой игре речи не идет.

— Феликс! — крикнула она, в ужасе прижимая к себе дочку.

— Хватай Бэби, — крикнул он, — прячься в детской!

И изо всей силы толкнул в грудь долговязого бандита, который наконец-то вывернулся из клыков Панча.