4
0Минимум крови и телесных повреждений, максимум гуманизма. Одна аккуратная дырка во лбу — и вопрос исчерпан.
— Да чем же я провинился? — в отчаянии воскликнул аукционист.
— Вы провинились тем, что продаете ворованные драгоценности, — отчеканил Загорский.
Мсье Дюпон залепетал, что тут какая-то ошибка, но Нестор Васильевич перебил его. Князь Феликс Юсупов со всей непреложностью опознал среди сегодняшних лотов принадлежащие ему вещи. Это хрустальное распятие и картина Клода Лоррена «Вечер».
— Но эти вещи были реквизированы советской властью… — пытался защищаться аукционист.
— По закону, при реквизиции должно быть выплачено возмещение, — отвечал Загорский. — Вам было выплачено возмещение, князь?
— Какое там возмещение, я еле ноги унес из этого большевистского бедлама, — отвечал Юсупов.
— Это первое, — сказал Загорский, поворачиваясь к аукционисту. — Но имеется и вторая часть. У нас есть все основания полагать, что проданные вами предметы были повторно похищены из Советского Союза. Таким образом, ваш аукционный дом совершил двойное преступление, приняв к торгам украденное имущество.
— Ворюги у вас тут во Франции живут, сволота всякая — хуже большевиков! — мстительно добавил князь и получил поощрительный взгляд Загорского: браво, Феликс, вот что значит школа!
Мсье Дюпон залепетал что-то в свое оправдание, но Загорский загремел:
— Кто передал вам так называемые дворцовые драгоценности, среди которых и вещи моего друга?!
Аукционист, побелев, как полотно, отвечал, что они не выдают имена клиентов. Нестор Васильевич улыбнулся ядовитейшим образом и сказал, что через пять минут здесь будут репортеры всех бульварных изданий.
— Мы сотрем вас с лица земли… — негромко пообещал Загорский. И почти без паузы рявкнул: — Кто продавец?
Мсье Дюпон замахал руками: хорошо, хорошо, он все скажет. Но умоляет не губить его и его предприятие.
— Откуда вещи? — повторил Загорский.
— Есть один русский эмигрант, бывший офицер, — сказал Дюпон, тяжело вздыхая.
— Довольно комплиментов, — оборвал его Загорский, — как имя честнейшего человека?"
"У загадочного эмигранта оказалось простое русское имя — Виктор Васильевич фон Варенбург.
— Это судьба, — заметил Нестор Васильевич, когда они вышли на улицу. — А я, признаться, все-таки грешил на Гюльбенкяна. Тем более, что и оперативная информация указывала именно на него. Впрочем, посмотрим. Впереди у меня встреча с господином Варенбургом.
