3
0
Мы с Линетт поднялись по мраморной лестнице, раскланиваясь со знакомыми. То есть она улыбалась и щебетала с каждым встречным, а я молчала и изучала людей. Ничем они не отличаются от обитателей бедняцких кварталов. Две руки, две ноги… Ничего нового или интересного, разве что кружев побольше.
Коридоры, тронный зал…
Войти туда мы так и не успели.
Вышедший из зала мужчина лет пятидесяти на вид вдруг схватился за сердце, пошатнулся и начал оседать на пол, серея лицом.
Сколько можно увидеть за секунду? Но как-то все отпечаталось в мозгу. И мужчина в кирпично-красном камзоле, и капельки пота на его висках, и придворные, которые шарахнулись в сторону, и Линетт, вытянувшая руку, чтобы остановить стражников, и даже паж, который метнулся в двери зала. Секунда, не больше, была у меня на осознание и принятие решения.
Что оставалось делать? Только шагнуть вперед и призвать дар.
И сила откликнулась. Послушно хлынула в руки, окрасила румянцем щеки, забегала золотистыми искорками по пальцам и даровала прозрение. Разрыв сердца. Да, так бывает, когда сердце не выдерживает нагрузок и рвется, словно старая тряпочка. И спасти человека нельзя. Если просто надрыв – тогда да, шансы есть, а если как сейчас…
Почти мгновенная смерть. Почти…
Пара секунд у меня все же была, и я впечатала правую ладонь в грудь умирающего, как раз над сердцем. Сила хлынула потоком. Легко, весело, даже игриво, как бы это ни звучало в данных обстоятельствах. Искры слетали с моих пальцев сотнями, почти сливаясь в лучи золотистого света. И в такт их движению начинало биться сердце, срастались края порванной мышцы, весело мчалась по телу кровь…
Раньше я бы даже пытаться не стала. Нет, стала бы, вычерпала бы себя до дна, но вряд ли получилось бы что-то… подобное.
Я же помню, как принимала роды у госпожи Лиот! Куда как более простой случай, а я вымоталась так, что не могла дойти до дома… А что сейчас? А сейчас срастались края порванной мышцы. Вот так, еще чуть-чуть, и закрепить, чтобы не повторилось в ближайшие лет двадцать. А лучше – вообще никогда, пусть выбирает себе другую смерть.
Минута, вторая… Все.
Золотистые искры перестают плясать на кончиках моих пальцев, я убираю руки, поворачиваюсь, чтобы передать больного на руки кому-нибудь еще, и, словно на копья, натыкаюсь на людские взгляды.
Я ведь не смотрела, что происходит. А пока я лечила этого мужчину, двери тронного зала распахнулись, и высыпавшая оттуда толпа во главе с королем окружила нас. На меня смотрели жадно, хищно. Вот так и попадаются маги жизни. Но что еще оставалось делать? Бросить на произвол судьбы этого беднягу? Пусть умирает? Этого не позволил бы мой дар. Унести его куда-нибудь тоже возможности не было.
Люди смотрели… очень по-разному.
