3
0Он близко, очень близко, касается губами моей руки и исчезает, а я так и не могу понять, что видела в его глазах.
Сожаление? Горечь? Боль? Но почему? Неужели он считает, что я недостойна рода Моринаров?
* * *В себя я пришла только вечером, у камина. День вспоминался мешаниной из красок, лиц, звуков и запахов, и вычленить из него какие-то фрагменты было откровенно сложно. Да и не хотелось. Хотелось сидеть в гостиной, греть руки у огня, отпивать малиновый взвар с медом из большой чашки и ни о чем не думать. Хотя бы недолго. Хотя бы чуть-чуть времени для себя.
Скрипнула дверь.
Я повернула голову на звук и увидела Рамона Моринара, стоящего в дверях. Несколько секунд мужчина просто смотрел на меня, потом поклонился.
– Добрый вечер, Вета.
– Добрый вечер.
– Могу я составить вам компанию?
Нельзя сказать, что я была от этого в восторге, но…
– Разве я могу вам запретить?
– Как Ветана Моринар? Можете.
Рамон прошел по комнате, уселся рядом:
– А еще одной чашки нет?
Молча подвинула кувшин и блюдо с сушеными фруктами. Рамон поискал глазами вторую чашку, потом махнул рукой и утащил с каминной полки здоровущий кубок. Заглянул внутрь, провел пальцем по стенке… Видимо, слуги в доме канцлера дело свое знали, потому что герцог смело налил взвара в посудину.
– Сойдет. Твое здоровье, Вета…
– Благодарю.
Сделала еще глоток. Как же хорошо сидеть вот так, глядя в огонь, любуясь пляской языков пламени, причудливым переплетением цветов…
– Я должен извиниться перед тобой.
– За что?
– Мы… Вета, мы действительно не рассчитывали, что так получится.
– Похищение? – угадала я, не отрывая глаз от огня. – Ничего страшного, бывает. Я понимаю, что вы не виноваты.
– Виноваты. В небрежности. Это еще хуже, чем прямой умысел.
Я пожала плечами:
– Все обошлось. Что теперь будет с Бертеном? И с прочими?
– Всех взяли. А что будет… Ты помнишь, что стало с Артау?
Еще бы. И почему-то не собираюсь возмущаться. Негуманно? Зато надежно и доходчиво. А о невиновности здесь говорить смешно.
Видимо, это же понял и Рамон, потому что подождал пару минут, не дождался ни протестов, ни вопросов и продолжил:
– Обещаю, что такое больше не повторится.
Я опять кивнула. Молча. Разговаривать не хотелось. А вот чего хотелось… Растянуться бы тут, у огня. Руки под голову, теплый плед на ноги – и спать. Долго спать…
Увы. Такой радости мне не досталось.
– Вета… у меня есть еще один вопрос, – голос Рамона дрогнул.
– Слушаю?
– Выходи за меня замуж?
* * *Чашка сказала «бряк». Не раскололась, но шкуру изгваздала. Рамон поднял ее, покачал головой, но ничего не сказал. Вместо этого сказала я:
– Вы в своем уме, ваша светлость?
– Более чем.
– Ну да.
