13
0— Согласна, что менее затратно в плане моих ресурсов и сил, но и менее доходчиво. И не так интересно. Куда любопытнее знакомиться с проблемами страны с практической точки зрения. По крайней мере, так всегда говорил мой дядя, император Арен.
— Я, пожалуй, с ним соглашусь, но…
— Довольно спорить, канцлер, — решительно, но мягко закончила этот диалог Анастасия. — Я не передумаю. И справлюсь, не такой уж я и нежный цветочек, как вы думаете. Слышали когда-нибудь про северные белые розы?
— М-м-м, — Роланд задумался, — не припоминаю.
— Они кажутся очень нежными, — объяснила принцесса, улыбнувшись. — У них такие мягкие лепестки, которые по цвету сливаются со снегом, и тонкий чёрный стебель. Когда дует ветер, эти цветы трепещут и кажется, будто он сейчас вырвет их с корнем. Но этого не происходит, потому что корни у северных роз очень глубокие и ветвистые, мощные — не как у цветка, скорее, как у дерева. А если попытаться схватить розу за стебель, из него неожиданно вылезут шипы, тонкие и острые, как иглы. Без перчаток из драконовой кожи к таким цветам не стоит даже подходить.
— Хм, — засмеялся Роланд, наслаждаясь представленной принцессой ассоциацией, — значит, я подобрал к вам верные перчатки?
— Нет, — Анастасия вдруг опустила глаза и произнесла намного тише, чем говорила до этого момента: — Вы их вообще не надевали. А я не стала выставлять свои колючки. Так же честно, разве нет? Если нет стремления обижать, то и колючки не нужны.
Роланду стало немного тошно. Он, разумеется, не желал обижать Анастасию, но…
То, что говорила в тот вечер Каролина, никак не выходило у канцлера из головы. Он старался забыть, не думать, не рассуждать — но не получалось. Особенно в такие моменты, когда принцесса сидела рядом, близко-близко — стоит только протянуть руку, и можно дотронуться до нежной кожи, сжать маленькую и хрупкую ладонь, коснуться изящных пальцев.
Желание сделать всё правильно — точнее, по правилам — активно боролось в канцлере с желанием быть счастливым. И получить в своё распоряжение единственную в его жизни девушку, благодаря которой Роланд почувствовал себя человеком, а не живым дополнением к престолу Альтаки.
Но не обидит ли Анастасию подобное предложение с его стороны? Канцлер не представлял. Да, он не сомневался, что нравится девушке, но захочет ли она всю жизнь играть в дурном спектакле? Для этого нужно намного больше, чем просто «нравится». Нужно любить.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал Роланд глухо, поднимаясь с пола, и протянул Анастасии руку. — Ещё есть кое-какие дела. Хотел обсудить с Огденом одну вещь.
— Какую? — поинтересовалась принцесса, принимая руку, и встала.
