2
0Самая обыкновенная, не уродина и не красавица, одета так себе, особенно по сравнению с Любой, и прическа какая-то дурацкая. Вот только глаза… Страдающие и одновременно безумные, как у человека, решившегося на последний шаг, такой страшный, нежеланный, но единственно спасительный.
– Ну, я вас слушаю, – высокомерно произнесла она.
– Понимаете… Мне трудно говорить об этом… То, что я скажу, может показаться вам чудовищным… Простите меня…
Люба немного смягчилась.
– Да вы присядьте, – предложила она и подвинулась.
Наталья села и снова замолчала, поставив на колени клеенчатую кошелку, потертую на швах. Люба терпеливо ждала.
– Красивые мальчики, – наконец выдавила Наталья.
Люба ничего не ответила, даже не кивнула. Она пыталась понять, как правильно себя вести, и мысленно порадовалась, что никак не отреагировала на имя Сергея Юрцевича. А как реагировать-то? Дать понять, что знаешь, от кого Надя родила детей? Или делать вид, что вообще не понимаешь, кто эта женщина и что ей может быть нужно? И упорно стоять на том, что отец мальчиков – совсем другой человек?
– Сережа знает про них.
Этого еще не хватало! Ну знает. И дальше что?
– Я понимаю, что глупо… Ваша сестра… Примите мои соболезнования, Любовь Григорьевна.
– Вот что мне меньше всего нужно в этой жизни, так это ваши соболезнования, – резко ответила Люба. – Это все, что вы хотели сказать?
Наталья испуганно взглянула на нее и заговорила торопливо, словно сказанное Любой подстегнуло ее и вывело из растерянности и смущения:
– Сережа очень любил вашу сестру. Я знаю. Он этого не скрывал. Он всегда был честным со мной, он просил развода, и я обещала развестись с ним, как только пройдет самое трудное время… Вы, может быть, не знаете, но у меня тоже ребенок, всего на три месяца старше ваших мальчиков. Мы договорились, что он поможет мне в первое время, а потом я его отпущу, чтобы он мог жениться на вашей сестре. Когда он узнал, что Надя умерла, он чуть с ума не сошел от горя.
– Откуда он узнал?
– От меня. Я же пишу ему письма и на свидания езжу.
– А вы откуда узнали?
– У Сережи много друзей, и все они меня знают. И вашу сестру они тоже знали, Сережа их знакомил с ней. Они мне сказали. Я обо всем ему написала: и о смерти Нади, и о близнецах. Любовь Григорьевна, отдайте мне детей.
– Что?!
Люба развернулась на скамейке и уставилась собеседнице прямо в лицо.
– Как это – отдать вам детей? Зачем? С какой стати?
– Это Сережины дети.
– Ну и что? Это дети моей сестры, мои родные племянники.
– Любовь Григорьевна, постарайтесь меня понять, я вас умоляю! – На глазах Натальи показались слезы. – Я очень люблю Сережу. А он любил вашу сестру и теперь любит своих сыновей, которых она родила.
