2
0
Сделала шаг, остановилась, обернулась к Колосову.
– Как зовут твою девочку?
– Татка, – рассеянно ответил он, стряхивая пепел с кончика сигареты. – Тамара.
– Значит, Тамара, – усмехнулась Любовь Григорьевна. – Надо же, как она тебя… Столько лет прошло, а ты все забыть не можешь. Видел бы ты ее сейчас! Старая, морщинистая, сумасшедшая.
Колосов поднял на нее глаза, в которых блеснуло что-то похожее на нежность.
– Она меня от греха отвела. Пока жив, буду ей благодарен за это. И ей, и мальчикам. Знаешь, Люба, столько лет прошло, а я так и не понял, как можно было их ненавидеть. За что?
– Тебе не понять, – холодно сказала она, поудобнее перехватывая дорогую сумочку из натуральной кожи. – Всего доброго. Звони.
* * *"
"Виктор Евгеньевич Огнев совсем замучился, допрашивая по очереди братьев Филановских. Он не сомневался, что один из них – убийца, а другой пытается спасти любимого брата, но быстро и ловко разобраться, кто есть кто, у следователя не получалось. Оба с уверенностью говорили о собственных мотивах, и получалось довольно убедительно. Правда, некоторые, совсем небольшие расхождения имелись в описании момента убийства, а также по эпизоду о краже пистолета, но ведь Огнев и сам не знал, как было на самом деле, поэтому не мог отличить правдивые показания от ложных. Что же касается ответа на вопрос, а куда, собственно, этот самый пистолет делся после убийства, то тут братья были на удивление единодушны: ни тот, ни другой этого не помнили. «Был в шоке, ничего не соображал, куда-то выбросил, куда – не помню». Оба признавшихся находились после убийства на свободе и могли обмениваться любой информацией, в том числе и подробностями о совершении преступления. Если преступник – Андрей Филановский, то брат, узнав о его признании, поспешил на выручку и оговорил себя. Если же оговорил себя Андрей, чтобы спасти брата, то получалось, что Александр, узнав об этом, явился с повинной, потому что не мог допустить, чтобы его брат безвинно пострадал. В общем, ничего не получалось… Однако братья вели себя по-разному, Александр был агрессивно-напорист, Андрей, напротив, меланхолично-спокоен, и поскольку с директором издательства Виктор Евгеньевич чувствовал себя не очень уверенно, он решил усилить давление на Андрея, который по крайней мере хоть голос не повышает. И вообще, он как-то мягче, с ним проще.
Кроме того, следователя не покидала мысль о том, что все это – мастерски разыгранный спектакль. Кто-то из братьев убил Екатерину Шевченко, а потом они договорились признаться. Оба. И пусть следствие голову ломает. Как сломает окончательно – так их и отпустят, потому что разобраться не смогут. При таком раскладе, решил Огнев, надо вбивать между братьями клин и разрушать их идиллическое единство.
