Чувство льда

Оно может казаться мертвым, неподвижным, неразвивающимся, неизменным, но это только видимость, обман. На самом деле все – живое.

– И камни? – деловито уточнил мальчик.

– И камни. Когда-то, миллион лет назад, их не было, потом они появились, стали расти, очень-очень медленно, пройдет еще миллион лет, они состарятся и рассыплются в песок. Это движение, а раз движение – значит, жизнь.

Насчет камней Инна Ильинична вообще-то не была уверена, но ей нужен был наглядный образ.

– Значит, камни тоже живые? – переспросил Андрюша.

– Все живое. И у всего есть свое предназначение, своя судьба. Никто из людей этой судьбы не знает.

– А кто знает?

– Только сама природа, которая это создавала. Но мы не можем у нее спросить, потому что не умеем разговаривать на одном языке с ней.

– Почему не умеем?

– Потому что мы никак не можем выучить этот язык.

– Он что, очень сложный?

– Очень, – твердо произнесла Инна Ильинична. – Невероятно сложный. Есть люди, которым удалось узнать и выучить отдельные слова, но разговаривать свободно мы на этом языке пока не можем.

– Он труднее английского? – недоверчиво спросил Андрюша.

– На порядки, – машинально ответила она.

– На порядки – это на сколько?

Боже мой, да почему же она все время забывает, что разговаривает с ребенком? Пришлось отвлечься еще на несколько минут и объяснить ему про «порядки». Как ни странно, мальчик довольно быстро все понял, братья Филановские давно уже свободно производили все арифметические действия в пределах тысячи."

"– Так вот, мальчик мой, – Инна Ильинична вернулась к главной теме обсуждения, – каждый предмет в окружающем нас мире обладает собственной жизнью и собственной судьбой. В этой судьбе может быть предусмотрено, что предмет попадет в руки, например, Андрюше Филановскому, то есть тебе, и ты получишь, таким образом, возможность этим предметом пользоваться, получать от него удовольствие и извлекать пользу. В судьбе может быть предусмотрено, что через некоторое время предмет попадет в руки к другому человеку, и тогда ты утратишь возможность им пользоваться, а другой человек эту возможность получит. Или там будет предусмотрено, что предмет потеряется и долгое время будет лежать где-нибудь в укромном уголке, где его никто не найдет и не будет трогать. А потом он найдется, потому что такая судьба.

– А если я его сломаю?

– Значит, такая судьба. Нет, погоди, – тут же поправила себя Инна Ильинична, – я не права. Если ты сломаешь или испортишь предмет случайно, не нарочно, значит, такая у него судьба, потому что ничего случайного не бывает. Значит, в предмете с самого начала молекулы были так расположены, что их взаимодействие нарушилось от случайного движения. Таков был замысел природы.