4
0"
"– Ты, может, и не собираешься, только я не позволю, чтобы в рабочее время кто-то ходил по кабинетам и отрывал людей от служебной деятельности. Твое рабочее время с нашим рабочим временем пересекаться не должно, как у уборщицы. Понятно?
– Ну, Саша, я серьезно…
В глазах Кати Любовь Григорьевна увидела такое отчаяние, такую детскую обиду, что с трудом сдержала улыбку. Все-таки ее племянник хоть и специфический человек, но не полный идиот.
– Я тоже серьезно, – он посмотрел на Катю с улыбкой, в которой наметанный глаз Любови Григорьевны увидел проступающую угрозу. – Тамарочка, звезда моя, тебе было вкусно? Что-то ты притихла, ничего не говоришь. О чем задумалась?
– О леди Макбет. Я сейчас репетирую «Макбета», и мне кажется, я нашла очень интересный рисунок роли. Я теперь вспоминаю, как твой дедушка Григорий Васильевич… Вы знаете, Катенька, мой муж Григорий Васильевич Филановский был выдающимся театральным режиссером, но он скончался много лет назад, так вот, он когда-то говорил мне о том, что хотел бы поставить «Макбета» так, чтобы леди Макбет выглядела не двигателем всей злодейской интриги, а ее невинной жертвой… Я много лет не могла понять, что он имеет в виду и как это можно сделать, и теперь, кажется, нашла оригинальный ход… Впрочем, вам это вряд ли интересно, – она снисходительно улыбнулась Кате. – Вы, деточка, не из нашего карасса.
«Нет, она не сумасшедшая, – подумала Любовь Григорьевна, – она все видит и понимает, она просекла игру этой девицы и вступила в нее, причем вступила на нашей с Сашей стороне. И весьма прозрачно намекнула на Катину малообразованность, ввернув как бы между прочим цитату из «Колыбели для кошки» Воннегута, мода на которого прошла лет тридцать назад, но которого люди, желающие быть причисленными к интеллектуальной элите, все-таки читают и сейчас. Ах, как ей нравилась эта книга когда-то, как она хохотала, как сыпала цитатами! Как уговаривала отца самому написать инсценировку и поставить! Господи, почему же она меня-то изводит? Почему в отношениях со мной прикидывается безумной? Она же видит, как меня это злит, и все равно делает. Или это такая форма безумия?»
Когда пришло время прощаться, Любовь Григорьевна попросила племянника зайти на минутку к ней в кабинет.
– Саша, ты понимаешь, что происходит? – строго вопросила она.
– Ты о чем, Любочка?
– О Кате. Она смотрит на тебя совершенно недвусмысленно. Ты что, готов закрутить с ней романчик?
– Да бог с тобой! Значит, мне не показалось… – расстроенно добавил он. – Знаешь, я заподозрил было неладное, но все успокаивал себя, что мне просто кажется, что она очень любит Андрюху и хорошо относится ко мне… ну, просто потому, что я его брат. А ты точно уверена?
– Сашенька, со стороны всегда виднее.
