Черный Арагац

И хоть жалко мне вас, но смерть этой дамы я вам простить не могу. Когда я смотрю на эту шляпку с искусственными маргаритками, у меня комок к горлу подкатывает.

— Я совершенно невиновен в убийстве Софии. И я легко могу вам это доказать.

— У вас есть alibi?

— Сколько угодно. — Ардашев выпустил длинную струйку сизого дыма и продолжил: — С Софией Миловзоровой я познакомился в прошлом году в Ставрополе. Сбежав от мужа, она присвоила себе документы умершей в поезде попутчицы Анны Бесединой. Я этот обман раскрыл, после чего София отослала документы по месту нахождения морга, где находилось тело Анны, и её родственники смогли похоронить покойницу. Не перенеся позора, София покинула Ставрополь. Вчера утром я случайно прочитал в местной прессе, что некая дама ищет место экономки, приказчицы или компаньонки. Там был указан адрес и уточнение: спросить Софию, а из всей фамилии были даны только три слога через дефис: Милов-ву. Я предположил, что это могла быть как раз София Миловзорова. Тотчас поехал по этому адресу и не ошибся. Не скрою, что у нас были некоторые романтические отношения в прошлом, и я, втайне надеясь их возобновить, предложил посидеть в кафе, но София выбрала кондитерскую Филиппова на Большой Садовой. Так вот там я заказал немало разного десерта и позже, уходя, оставил официанту — рыжему и конопатому парню — рубль. И он наверняка меня вспомнит. Возможно, он увидел, как мы уходили вместе. Я дал Софии сто рублей — купюра была совсем новая, хрустящая — и дополнительно нанял ей извозчика. Она должна была ждать меня в вестибуле моей гостиницы, провести со мной ночь, а утром бежать из города. Я же, получив ключ от её комнаты, направился на Темерницкую, 29, чтобы собрать её вещи и вернуться к ней. Меня ждал романтический вечер. Но, когда я приехал, её не было. Тогда я отнёс чемодан в свой нумер, предупредил портье о том, что если появится госпожа Миловзорова, то он должен провести её ко мне. Но она так и не появилась. Я просидел в ресторане с престидижитатором Тарасовым. Мы изрядно набрались, и я поднялся в комнату.

— Тарасов — это тот, который в театре Асмолова выступает?

— Да, он самый.

— Я так и не понял из вашего рассказа, почему она собралась бежать из города?"

"— Преподавая русский язык и арифметику в одной армянской семье, София выучила этот язык. Но потом хозяин семейства начал к ней приставать, и она ушла и до настоящего времени служила экономкой в Нахичевани у других людей. Она не подавала виду, что понимает армянский язык, и несколько дней назад оказалась свидетельницей одного весьма странного разговора на армянском языке между незнакомцем и хозяином дома. По её словам, эти люди принадлежат к революционерам.