Черный Арагац

Думаете, я могу всё бросить и прямо сейчас уехать в Константинополь?

— Вы боитесь?

— Нет, я просто трезво смотрю на вещи.

— Жандармы предполагают, что в городе находится эмиссар партии «Гнчак» и зейтунцев, но они не знают, кто это конкретно, и потому суются в разные места, надеясь вызнать, у кого находится чёрный бриллиант.

— А что, если они установили слежку за священником? — вопросил хозяин дрожащим голосом. — И уже заметили вас? И теперь шпики, идя по пятам за вами, дошли и до моего дома? А?

— Во-первых, я убедился в том, что за мной не было хвоста, а во-вторых, перестаньте паниковать!.. И вообще, вам пора собираться в поездку. У вас от силы два-три дня, не больше. Возвращайтесь сразу, как получите письмо. Я буду вас ждать. Надеюсь, вы знаете, где искать архиепископа?

— В патриаршей резиденции армян Константинополя.

— Тогда желаю удачи!

— Благодарю!

Собеседники расстались. Гость вышел на улицу и, выкидывая вперёд трость, неторопливо двинулся верх. Он заметил, что во всех армянских домах имелись ворота, отдельный парадный вход и обязательно просторная деревянная веранда. В окнах были вставлены деревянные решётки, не позволявшие зреть с улицы, что творится внутри, зато хозяева могли свободно рассматривать прохожих. Из пекарен доносился запах свежеиспечённого лаваша.

Поймав свободного извозчика, господин уселся в коляску и принялся рассматривать Нахичевань с широкими и прямыми улицами, с одноэтажными и двухэтажными кирпичными зданиями. Купеческие особняки выдавали себя сразу и размерами, и богатством отделки. Но это был не Ростов с его каменными монстрами на Большой Садовой или Таганрогском проспекте. Вдоль тротуаров, точно линейные на плацу, на одинаковом расстоянии друг от друга стояли керосиновые, а не газовые, как у соседей, фонари. Бросалась в глаза исключительная, почти европейская чистота мощённых камнем улиц, полное отсутствие беспризорных детей, нищих или пьяных. Среди прохожих попадались и русские, и евреи, выбравшие донскую землю своим пристанищем. Город казался умиротворённым и уютным, с полным отсутствием суеты, окриков ломовиков и свистковой трели дежурных городовых на перекрёстках. Зелёная листва лип, клёнов и тополей, слегка шумевшая на ветру, укрывала ветвистыми кронами от августовского солнца и людей, и дома, и уличных кошек, лежащих в прохладной тени.

Конно-железная дорога заявляла о себе звоном колокольчика и окриком кондуктора, бранившего мальчишек, пытавшихся тайком проехать бесплатно на задке вагона. Казённые здания на 1-й Соборной, как и положено присутственным местам, кичились колоннами, хвастались навесными балконами и гордились большими въездными арками.