2
0А утром, когда поясница донимает, радуюсь, что живой, раз кости ломят.
— Занятная бумаженция мне в руки попалась за 1862 год. Вы ведь тогда же уже служили письмоводителем в Нахичеванской управе?
— В шестьдесят втором-то? Тогда ещё магистрат был, а не управа. — Погосов поднял в потолок глаза и, почесав небритую щеку, сказал: — Да, в тот год я уже письмоводителем[70] стал. А до этого служил простым, так сказать, писарем. Должности не было и чина. А что?
— Акт передачи чёрного бриллианта вы составляли?
— Чего-чего? Какого ещё бриллианта? — подозрительно косясь на собеседника, спросил дед и закашлялся.
— Того самого, который Налбандян из Индии привёз.
— Не помню я, мил-человек. Столько уж времени прошло! А Налбандян в России, так сказать, под запретом. В прошлом году один умник распечатал его фотографии в «Фотоателье Тихомирова», так потом фотограф объяснительные в полиции писал, что не знал, чью карточку размножил. Заказчик уверял, что хочет получить обычную carte-de-visite[71] своего дяди.
— А что ж тогда его в монастыре Сурб-Хач похоронили?
— Так потому и похоронили, что алмаз церкви отдал, — выпалил титулярный советник и в страхе прикрыл ладонью рот.
Учитель, будто не услышав ответа, с непроницаемым лицом разлил водку, и оба молча выпили.
— А что вы так расстроились, Левон Саркисович?
Отставной чиновник, виновато шмыгнув носом, пояснил:
— Проболтался. Дырявая башка. А ведь клятву давал городскому голове.
— Какую клятву? О чём?
Погосов воззрился на Маркина и спросил:
— А вам это зачем? Что вы всё выведываете?
— Да так, роман хочу написать про Налбандяна. Скажите, это одиннадцатого июля было?
— Что?
— Передача брильянта.
— Откуда вам известно это число?
— Недавно Нахичеванская управа продала свой архив за несколько десятков лет. Вот мне селёдку в этот самый акт передачи и завернули. Не верите? Могу показать. От бумаги до сих пор рыбой несёт. — Маркин вынул лист и положил на стол. — Видите?
Погосов выудил очки и, надев их, подтвердил:
— Да, тот самый акт. У кого же ума-разума хватило распродать архив? Тогда, выходит, что я и не виноват. Тут всё чёрным по белому написано. Ага… Только непонятно, кому брильянт передали. Вода чернила размыла… Ах вот оно что! — убирая очки, протянул он громко. — Именно это вы и хотите у меня выпытать, да?.. Теперь я всё понял. Вы за этим камушком охотитесь? Потому и меня отыскали. В адресное бюро, так сказать, обратились: «Не скажете, где проживает Л. С. Погосов?» Адресок получили. А соседский мальчишка вам и показал, где я. Да? Что же вы молчите? Отвечайте! — повелел старик.
— Что же это вы раскричались, Левон Саркисович? Люди на нас внимание обращают. Не гоже так себя вести. Предлагаю по рюмочке для успокоения нервной системы. — Учитель вновь разлил водку.
