Черный Арагац

Третий этаж — старый бабка, её сын умер, в Дон река утонул. Жену оставил, сын есть. Второй этаж — очень красивый дама с хитрый глазки, как лисичка. Сын у них тоже есть. Только муж у неё злой, как шакал. Я на неё совсем чуть-чуть глаз положил и сказал: «Добрый день, аревс», а он на меня так посмотрел, что я даже задрожал… испугался мало-мало, — горько признался Бабук.

— А что такое аревс?

Приказчик пожал плечами, ответив:

— Солнышко моё.

— Выходит, муж знает армянский?

— Канешна знает! Его зовут Самвел Багдасарян. У него два скобяной и три москательный лавка, а жена русский женщина. Я просто не видел его, когда говорил с ней. Он ещё на лестница был и очень тихо крался, как кот. — Толстяк поморщился и добавил: — Он наш обычай нарушил. Женился не на армянка. Это не беда, но немножко неправильно совсем.

Бабук вошёл в парадную. Остановившись перед первой квартирой, он покрутил механический звонок.

Тишина.

Подождав немного, армянин приложил ухо к двери:

— Тиха там. Не слышу никто.

— Звони ещё раз, — велел Ардашев.

Бабук опять повертел стальную ручку в ту сторону, куда указывала стрелка с надписью: «Вращать по кругу».

И опять ни звука.

— А горничная у него есть? — осведомился Клим.

— Есть, канешна. Мария. Красивый, как спелый гранат! Думаю, Виктор Тимофеевич и она — любовники.

Ардашев щёлкнул крышкой часов «Qte Сальтеръ» и заметил:

— Без четверти шесть. Скоро темнеть начнёт. Мне надо деньги отдать и взять расписку о получении, или квитанцию.

Уставившись на часы, приказчик спросил оценивающе:

— Твой часы серебряный?

— Да.

— Тебе повезло.

— Почему?

— Воры могли украсть.

— Им нужен был саквояж с деньгами, а не хронометр.

Толстяк вздохнул и сказал:

— Мой часы в мастерская. Тоже серебряный. Отец подарил. Золотые потом сам куплю, как разбогатеваю.

— Надо говорить «разбогатею». Но давай звони ещё раз.

И вновь шестерёнки издали звонкий металлический скрежет.

— А может, его нет? — предположил Клим и потянул на себя дверь, но она оказалась незапертой.

— Открыто, — удивился студент.

— Спит, наверно, — предположил приказчик.

— В такое время?

Постояв несколько секунд в нерешительности, приказчик открыл дверь и прокричал:

— Виктор Тимафее-евич! Пириехали мы, Ардашов и я!

В квартире было так тихо, что было слышно, как в одной из комнат тикают настенные часы.

Бабук махнул рукой, вошёл внутрь и принялся ходить по комнатам. Клим проследовал за ним. Портьеры были опущены. В помещениях царил полумрак.