2
0Мало того, прощаясь, надворный советник Валенкамп поведал, что ему стоило больших трудов признать применение оружия Ардашевым правомерным, с чем категорически не соглашался товарищ прокурора[95], считавший, что в отношении Ардашева надобно возбудить уголовное дело по статье 1476 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных о злоупотреблении необходимой обороной дворянином К. П. Ардашевым в отношении мещанина А. П. Куроедова и мещанина С. Я. Бриля. Статья предусматривала наказание в виде «заключения в тюрьме на время от четырёх до восьми месяцев; или аресту на время от трёх до семи дней; или же токмо строгому выговору в присутствии суда, и во всяком случае, если он христианин, предаётся церковному покаянию по распоряжению своего духовного начальства». И лишь после того, как судебный следователь Валенкамп предъявил мещанину А. П. Куроедову обвинение по статье 1457 «о преступных приготовлениях с намерением совершить убийство дворянина К. П. Ардашева в соучастии с ныне покойным мещанином С. Я. Брилем», государственный обвинитель сдался и оставил ставропольца в покое.
Уже в ходе первого допроса А. П. Куроедов сознался в убийстве В. Т. Верещагина, Л. С. Погосова и отца Адама. О четвёртом смертоубийстве уголовника по кличке Грызун он умолчал, да об этом его никто и не спрашивал. Устроить свою ложную гибель и похороны его заставили долги. Мать и жена знали о том, что он жив и здоров. И ночью, перед убийством Верещагина, он действительно навещал родительницу. Саквояж с деньгами Бабуку вернули."
"Сонный портье кивнул Ардашеву. Взгляд Клима упал на стенной шкафчик с ключами постояльцев. Оказалось, что сорок четвёртый номер пуст, так как ключ от него болтался на крючке. «Странно, — подумал он, — где можно находиться в такое раннее время?»
— Простите, а Тарасов разве не в отеле? — осведомился студент.
— Тарасов? — наморщил лоб портье. — У нас нет такого гостя.
— Ну как же? Михаил Романович Тарасов из сорок четвёртого нумера.
— Фокусник?
— Да.
— Он съехал всего десять минут назад, как раз перед тем, как вы появились. Только никакой он не Тарасов и уж подавно не Михаил Романович. Это он, насколько я понимаю, только на афишах велит так писать, чтобы лучше билеты раскупались. По паспорту он Микаэл Романи Тарасян.
— Это точно?
— Абсолютно.
— А как же он уехал, если у него ещё выступления?
— Сказал, что отменил. У него друг погиб на «Византии»… Этот тот пароход, что шёл из Константинополя в Таганрог. И после этого он не может актёрствовать.
