2
0Я жить очень люблю, талма люблю, барышня красивый тоже…
— Да слышал я это уже, — перебив, махнул рукой Клим. — Найди мне деньги и саквояж. Я один справлюсь.
Толстяк плюхнулся в кресло. Покручивая в руках шляпу и глядя в пол, он проронил:
— Отец спросит, зачем, Бабук, столько много деньги тебе? А что ему скажу?
Клим сел напротив и, глядя в глаза другу, спросил:
— А саквояж достанешь? Я не хочу на него тратиться. У меня капитал на нуле.
Приказчик отвёл взгляд в сторону и вымолвил:
— Будет тебе саквояж, Клим-джан, не переживай."
"— А сколько-нибудь ассигнаций дашь взаймы? Я нарежу газеты, сверху положу купюры, обвяжу бечёвкой, как в банке. Они подумают, что это пачки денег. Поможешь?
Бабук резко встал и сказал:
— Саквояж найду и настоящий деньги тоже найду. И рядом с тобой буду. Телефон мой знаешь. Объяснишь тогда всё… А я быстро на извозчик пошёл. Время мала, цтэсутюн![89]
Ардашев смотрел уходящему вслед человеку, с которым познакомился всего несколько дней назад, но, несмотря на это, тот уже был готов рисковать ради него не только деньгами, но и жизнью. Климу стало чертовски стыдно за то, что он ещё недавно с холодным цинизмом делил людей на категории. И хоть называл Бабука другом, но всё равно считал приятелем и даже не попутчиком.
Глава 18
Опасная игра
IНаступил новый день, но звонка от антиквария из Нахичевани не было. Клим прихватил газету, переданную ему Адлером, и, предупредив портье, что вернётся через пару часов, решил посетить мастера, сделавшего Верещагину копию коллекции.
Извозчику понадобилось почти полчаса, чтобы по занятой конкой, запруженной экипажами и ломовыми подводами Большой Садовой преодолеть пять кварталов и остановиться у дома Брановского на Московской улице.
Где находилась квартира братьев Синицыных, гадать не пришлось. Птичий оркестр из десятков разноголосых трелей исполнял одному ему известную симфонию из распахнутого окна на втором этаже. Студент туда и поднялся.
Входная дверь оказалась открытой, и какой-то человек возился с клеткой на лестничной площадке.
— Простите, сударь, я хотел бы видеть Тимофея Синицына.
— Это я и есть, — ответил он и, глянув недоверчивым взглядом, спросил: — Что вам угодно?
— Мне известно, что для частного музея Виктора Тимофеевича Верещагина, по его заказу, вы изготовили копии древнегреческих золотых монет из так называемого ассирийского золота. Верещагин был убит в своём доме, а муляжи похищены.
