8
0
Из спальни доносились голоса фельдшера и Ниночки.
— Самолёт не видел, — сказал я. — Но видел твою фотографию.
Котова нахмурила брови.
— Какую фотографию? — спросила она.
Я подробно описал ей тот чёрно-белый снимок, который в прошлой жизни неоднократно рассматривал, когда приходил на Верхнее кладбище.
— Помню такую, — сказала Лена. — Это мой брат фотографировал. Олег. Он раньше в фотокружке занимался. Во Дворце пионеров. Этот портрет Олежек сделал в позапрошлом году. И где ты эту фотку видел?
Я взмахнул вилкой.
Ответил:
— На кладбище. На надгробии. А под фотографией была надпись: «Елена Ивановна Котова.
Лена моргнула.
— Двадцать третье июня… — произнесла она. — Это же тот день…
— … Когда упал самолёт, — сказал я. — Мне о самолёте Кирилл рассказал. Когда мы с ним смотрели на могилу девчонки, что погибла при той аварии. Брат говорил, что они с Артурчиком ездили к тому дому на Лесной улице, смотрели на дыру в стене.
— Погибла?
— Я вернулся в Новосоветск из Москвы как раз двадцать третьего июня.
— И ты сразу помчался к моему дому…
Котова замолчала.
Потому что в прихожей загрохотали шаги — в комнату вошёл Коля Уваров в сопровождении незнакомой седовласой женщины.
* * *В гостях у Николая мы с Котовой пробыли чуть больше часа.
Я вручил Коле новогодний подарок: три бутылки армянского коньяка. Уваров при виде бутылок с благородным напитком задумчиво почесал затылок. И отдарился деревянным посылочным ящиком, до краёв наполненным зеленоватыми мандаринами. Он так и отдал нам мандарины: вместе с ящиком, в котором получил их от бывшего сослуживца, проживавшего сейчас в Абхазии. А ещё Николай заправил нам Чижика.
* * *В Новосоветск мы приехали ещё ночью.
Но я заметил, когда закатывал во двор мотоцикл, что на небе у горизонта уже появились красноватые отблески.
Ещё в доме у Коли я выяснил, что родители Котовой не знали, куда именно поехала встречать Новый год их дочь. Лена сказала, что сообщила им лишь то, что отвезёт мне салат. Но не уточнила, что поехала в наш посёлок, а не в общежитие.
В доме родителей нас встретил полумрак. Я прислушался — различил звуки протяжного храпа моего отца.
Посылочный ящик с мандаринами я поставил на столик около телевизора, рядом с бутылкой папиного коньяка. Котовой я постелил на диване во «второй» гостиной. Сам улёгся на тахте в «первой».
Первого января я поспал чуть больше трёх часов. За час до полудня меня и Котову разбудила мама. Она усадила нас за стол напротив сонно потиравших глаза Кирилла и Инги, накормила завтраком.
