Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Справа в темноте угадывались прикрытые снежным одеялом кусты на пустыре. Фонарные столбы остались в посёлке. На огибавшей посёлок дороге источниками света мне служили лишь луна и фара мотоцикла. Колёса Чижика въехали в колею. Не лучший вариант движения. Но на малой скорости вполне терпимый. Мотоцикл обижено дребезжал: движение по колее, будто по рельсам, Чижика не устраивало. Колёса то и дело чиркали о ледяную кромку.

Из плена колеи Чижик вырвался, свернув на заасфальтированную дорогу. Снега и льдин там стало поменьше. А пространства для манёвра больше.

Я прибавил газу: разогнал мотоцикл до шестидесяти километров в час — этой скоростью ограничился. Не забыл слова Артурчика о том, что при езде на мотоцикле зимой «высокая скорость не экстрим, а дибилизм». Я скосил взгляд на Котову. Лена закутала лицо в шарф по самые глаза. Пристально смотрела прямо перед собой на припорошенную снегом дорогу.

Я невольно вздохнул, вспомнив о своём внедорожнике, что остался на стоянке в аэропорту — где-то там, в будущем. Представил, как лениво постукивал бы сейчас пальцем по рулевому колесу (в такт звучавшему из динамиков музыкальному ритму).

Прижимал бы педаль газа к полу. Легко оставил бы позади все эти развалюхи, что сигналили мне сейчас — требовали, чтобы я уступил им дорогу. Вдыхал бы аромат сандала. Беседовал бы с Котовой — узнал у Лены, какого лешего её понесло в новогоднюю ночь в наш посёлок.

А вместо этого я трясся верхом на дребезжащем Чижике, будто несущийся в лобовую атаку рыцарь-крестоносец на закованном в броню скакуне. Я удерживал в руках так и норовивший вильнуть руль. Не оглядывался назад, чтобы не сменить при этом траекторию движения.

Луна теперь маячила над моим левым плечом. Но ветер по-прежнему метал льдинки мне в лоб, будто свернул на перекрёстке вместе с Чижиком. Я сбросил скорость около железнодорожного переезда. За городом вновь ускорился: без фанатизма.

* * *"

"Через деревню Майское я проехал, не сбавляя и без того невысокую скорость. На этот раз меня на въезде в деревню не встретил пёс. Но деревня бодрствовала: светились окна в домах, из печных труб валил густой дым. Советские люди сейчас в домашнем тепле и уюте праздновали наступление нового года (а не метались по району верхом на мотоцикле).

Я подумал о том, что в одном из этих домов сейчас смотрел новогодний «Голубой огонёк» отец уже заскучавшей пятилетней девочки. Может, он находился сейчас вон в том домишке с резными ставнями на окнах. Или в том, с покатой крышей, окружённом зелёным забором. Не увидел я признаков жизни лишь в доме номер семнадцать по улице Ленина: в том самом, где летом удерживали в подполье директора швейной фабрики.