Бывшие. Соври, что любишь

Переломов получилось избежать, но есть множественные, не угрожающие здоровью порезы от стекла.

— В какой она палате? Как туда попасть?!

— Я провожу. Только будет лучше, если пойдет кто-то один, — окидывает нас троих взглядом.

— Иди ты, Макс, — кивает Настя.

— Побудешь с Глебом?

— Конечно.

— Иди, пап, — подталкивает сын.

Иду за врачом. Тот проходит по множеству коридоров, а потом останавливается у одной из дверей.

— Ульяну и Алексея разместили в отдельные одноместные палаты.

Скорее всего, мой звонок дошел куда надо.

Врач придвигается ближе.

— Ульяну Романовну лучше лишний раз не тревожить. Ей сказали про сына, она разнервничалась. Так что лучше лишних поводов для беспокойства не давать.

— Понял.

Врач уходит, а я захожу в палату.

Глава 33

УльянаНе передать словами весь спектр эмоций, что я испытываю.

Как могло такое произойти? Я же внимательный и спокойный водитель, никогда не лихачила, всегда соблюдала скоростной режим, сто раз думала, прежде чем совершить маневр!

А тут даже глазом моргнуть не успела, как все произошло.

И что теперь? Мой сын непонятно где, а я как вареная, обколотая успокоительными, лежу и смотрю в одну точку на потолке.

Слышу шорох открываемой двери, но сознание заторможено, и я не сразу соображаю, что нужно оторвать взгляд от потолка.

Поворачиваю голову, лишь когда рядом со мной садится кто-то.

Максим.

Бледный, с темными мешками под глазами. Одежда мятая, волосы растрепаны. Он рассматривает меня с жалостью во взгляде.

У меня болит лицо, левая часть онемела — предполагаю, что там нехилый такой синяк. Руки и ноги беспорядочно перемотаны бинтами, местами обработаны зеленкой, наверняка порезы оттого, что на меня посыпалось стекло.

— Леша… — пытаюсь задать вопрос о сыне, его состояние меня беспокоит больше всего на свете.

Никонов тут же кладет руку на мою, чуть сжимает ее. Мне кажется, его ладони обжигают. Или это у меня температура тела такая низкая, что разница кажется колоссальной?

Максим, видимо, замечает, что ладонь у меня холодная, и тут же укрывает меня больничным одеялом.

— Уль, не нервничай, пожалуйста, — говорит уверенно и спокойно, хотя я вижу отголоски страха на его лице. — Врач сказал, что с Лешей все хорошо. Он стабилен. Перелом ключицы и сотрясение. Все это не опасно для жизни, наверняка мальчик быстро пойдет на поправку.

Да, все это я уже слышала от врача. Он коротко отчитался передо мной и заверил, что опасности нет.

Я пытаюсь подняться, чтобы найти врача, который сможет отвести меня к сыну, но Максим мягко нажимает мне на плечи и укладывает обратно.

— Ульяна, тебе надо отдохнуть, — говорит строго.

— Я не смогу спать спокойно, пока не увижу сына.