ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

В машине имелся казан и газовая плитка, совместное использование которых порождало разнообразные блюда, из числа которых плов был самым желанными всеми участниками мобильного отряда."

"Так же в машине был создан небольшой запас продуктов, купленных в магазинах: крупы, картошка, рыбные и мясные консервы, овощи. Имелся запас воды – две пластиковые ёмкости по 50 литров каждая. Вода оказалась как нельзя кстати. Местные бойцы выяснили, что вода из колодцев посёлка нарушала работу кишечника, что наталкивало на мысль об их отравлении.

В общем, ужин он приготовил на славу, но к вечеру из Трудового так никто и не вернулся. Георгий, конечно, слышал вдали разрывы и предполагал, что там идёт или обстрел или бой, и вот эта неизвестность расстраивала больше всего. С темнотой пришёл холод, и водителю пришлось закутаться в одеяло – в таком виде он развалился в кресле, ожидая возвращения своих сослуживцев. Автомат стоял рядом, «капсула» - в полусотне метрах, через пару участков.

В темноте невольно прислушиваешься к каждому звуку. С улицы время от времени доносился шум машин, и даже случались сполохи света фар – по местным понятиям здесь был уже глубокий тыл, и как следствие – водители не утруждали себя ездой без фар. Иногда раздавались голоса, но где-то далеко – буквально на грани слуха. Со стороны Трудового бухнуло несколько взрывов.

Что с группой? Живы ли? Всё ли у них в норме, или требуется помощь? Может быть, следует уже нестись к ним на «капсуле», или они сами двигаются к дому? Ответов на эти вопросы у Жоржа не было.

На войне такое бывает – когда не только отдельный боец, но и большое подразделение, могут остаться без связи с командованием, без управления. Такая ситуация требует понимания, нужна ли здесь какая-то разумная инициатива, влекущая какие-либо активные действия, или нужно сохранять бездействие, что как раз может быть «планом действий» со стороны старшего командования. Это часто может случаться с батальонами и целыми полками, и ежедневно – с тысячами отдельных людей, находящимися на фронте.

Одно дело, если это происходит где-то в тыловых районах, и совсем другое – если на переднем крае. В тылу человек, или подразделение, попавшие в ситуацию отсутствия связи и управления, практически не рискуют жизнью и боеспособностью. А на «передке» всё выглядит совсем иначе: здесь каждый боец, будучи предоставленным самому себе, вправе думать, что командиры его «забыли», а сами отошли, и он вот-вот один на один встретится с врагом.