ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

Офицеры прошли по лесополосе в сторону Петровки, остановившись метров за сто до её окончания – здесь лежали бойцы Елизарова, морально готовясь к предстоящему бою. Елизаров попросил несколько человек подойти к старшим офицерам.

- Бойцы, я командир второго батальона, - сказал Васильев. – Мой позывной – «Печаль». Своего командира вы знаете, - Витя кивнул в сторону Гусева, затем посмотрел на Юру: - Это командир мобильного отряда, снайпера которого будут вам помогать штурмовать опорник. Ничего не бойтесь, идите смело, снайпера уже убили пулемётчиков и миномётчиков, а если кто вылезет, будет сразу уничтожен. Всё это сделано было только для того, чтобы вы спокойно могли дойти до опорника. Мужики, я в вас верю, - Васильев использовал избитые фразы, но ничего другого сказать мобилизованным он не мог, как и не мог дать той поддержки, какая должна была быть по уставным требованиям при штурме ротного опорного пункта.

- А вы сами с нами пойдёте? – один из мобилизованных задал самый простой вопрос, который мгновенно разрушил весь пафос ранее сказанных слов.

- Давайте каждый будет делать своё дело, - предложил Васильев. - Я буду управлять действиями батальона, - ответил Васильев. – А вы – будете заходить на опорник. В нужный момент боя там и встретимся.

- Каждый своё дело? – спросил немолодой солдат. – Два месяца назад я занимался своим делом – учил детей геометрии. И вы два месяца назад занимались своим делом – защищали Родину. Но вы так отвратительно делали своё дело, что теперь почему-то я делаю ваше дело, а моё дело стоит, дети остались без геометрии, преподавать её некому. Сейчас вы отправляете на смерть меня, гражданского человека, который не знает, с какой стороны держать в руках автомат. Вы уверенны, что с порученным делом я справлюсь лучше вас? Можете не отвечать, это риторический вопрос. Я пойду в бой, ибо по сложившейся традиции «кадровые военные нужны для парадов, а когда приходит время лежать в окопах и стрелять, то это делают купцы, бухгалтера и учителя».

Этот неуклюжий солдат развернулся и пошёл по лесополосе в сторону Петровки.

Васильев, пристыженный, молча смотрел уходящему вослед. Наверное, учитель годился ему в отцы, и Виктору было, что сказать в ответ, ибо он уж точно не принадлежал к той значительной части «кадровых военных», пустую суть которых быстро обнажила начавшаяся война. Он мог бы рассказать, как он, командир взвода, принял роту под Киевом, когда ротный, желая уклониться от участия в смертельных боях, вначале сказался больным, а затем и вовсе написал рапорт на увольнение – «запятисотился» - как это теперь называлось. Или как он под Осиновкой увлёк за собой в атаку свою и соседнюю роты, выбив противника с опорного пункта.