2
0Так что я спокойно везу сюда Тамилу.
В лифте глаза заливает красным. Как пелена…
В квартире все запреты срывает, тормоза отказывают напрочь.
— Прости меня, Тами.
За что я прошу прощения?"
"За то, что было. За слабость и трусость. За то, что тогда, много лет назад, не нашел сил, слов, чтобы исправить все. Оставил, хотя уходить не хотел. Жизни не видел без нее, но все-таки послушал ее, не стал ломать.
За то, что в течение стольких лет не смел подойти, даже подумать о будущем с ней.
На самом деле, шанс на исправление ошибок всегда есть. Мне потребовалось тринадцать лет, чтобы им воспользоваться.
Прошу прощения за то, что хочу сделать в будущем. Присвоить то, что и так мое. Ее.
Толкаю ее к стене, набрасываюсь с поцелуем. Тамила вся как оголенный провод, между нами искрит. Кислород выжигается, за грудиной горит, в висках пульсирует.
Сжимаю зубами ее пухлые, сладкие губы и стону. Господи, как я скучал по ним. Сдыхал, прокручивая в голове серые картинки воспоминаний.
Тамила кусает меня в ответ, пальчиками впивается в плечи, а я поднимаю ее под бедра и располагаюсь между ее ног, удерживая на весу.
Запахи, стоны, мысли — все смешивается, превращаясь в единое целое.
Разрываю поцелуй и веду губами по скуле, прикусываю кожу на шее. Тамила реагирует остро, откидывает голову назад, подставляя свое тело для поцелуев.
Ее грудь вздымается от частого дыхания, оставшаяся целой единственная бретелька спадает по плечу, платье ползет вниз, и я с поцелуями спускаюсь туда же, ныряю в декольте.
Ставлю ее на ноги, нащупываю молнию, тяну собачку вниз и убираю руки. Платье светлой волной спадает к ногами Тами, открывая мне невероятный вид на превосходное тело.
От этой картины у меня аж перехватывает дыхание.
Тамила не позволяет мне двинуться, шагает вперед. Решительно хватается за мою рубашку и принимается теребить пуговицы. Пальцы ее не слушаются, поэтому я расстегиваю манжеты и рывком снимаю с себя рубашку, отбрасываю ее в сторону, а сам подхватываю Тами на руки.
До спальни дойти не успеваю — роняю ее прямо на диван в гостиной, а сам нависаю сверху. Провожу руками от шеи до бедер с нежной кожей.
— Котенок, ты такая… воспоминания о тебе — ничто по сравнению с оригиналом, — восхищаюсь ею.
— Фантазировал обо мне? — усмехается, зараза.
— Каждый день, — выпаливаю честно и снова целую.
Глубже. Горячее. Неистовее.
Поцелуй превращается в пытку, и я стягиваю с нее чулки, белье. Восхититься еще раз не успеваю, потому что здравый смысл покидает голову, и я срываюсь в животную страсть.
Вхожу в нее одним размашистым толчком. Тамила вскрикивает, хватается за меня, а я прижимаю ее к себе.
