2
0
Мы знакомы с ним сто лет, у нас невероятное множество общих знакомых, событий, воспоминаний. Мы вместе спали, жили, чуть ли не ели из одной тарелки. Мы были вместе, и эти касания не новы, но тем не менее ощущаются по-другому.
В них нет обжигающей страсти, они нежны и несут в себе заботу, которую я раньше никогда не ощущала.
Двигаю плечами и выпутываюсь из объятий Германа. Тот отпускает, не сопротивляется. Смотрю на его лицо — кривится от боли. Видимо, Инесса хорошо приложила его.
— Покажи, — тяну его за руку на себя.
— В порядке все там, — отмахивается небрежно.
— Да господи! — обхожу его и прикрываю рот рукой: — Ох ты ж черт…
— Я ж говорю: нормально, — отходит от меня.
— У тебя там красное пятно во всю спину — это нормально?
Поднимаю с пола странную вазу. На ней много острых краев, видимо, они вспороли кожу. Насчет пятна во всю спину я, конечно, преувеличила, но порез там точно есть.
— Раздевайся! — выдаю уверенно.
Герман оборачивается и криво улыбается:
— Котенок, если ты соскучилась по моему обнаженному торсу, могла и раньше сказать, — играет бровями, наглец.
Замахиваюсь и бью его клатчем по заднице.
— Титов, ты у меня сейчас договоришься со своим котенком! Быстро снимай рубашку.
— Тами, угомонись, со мной все в порядке, — а сам морщится.
Шумно выдыхаю, снимаю с себя пиджак и бросаю его на диван, сама выхожу в приемную. Тут по-прежнему пусто, поэтому я нагло лезу в шкафы, где, как мне кажется, может лежать аптечка, и нахожу ее, заглядываю внутрь.
Стандартный набор лекарств. Забираю ее и возвращаюсь в кабинет.
Возвращаюсь — и замираю прямо на пороге. Потому что Титов сделал то, о чем я его просила, и сейчас стоит передо мной с обнаженным торсом.
Я честно пытаюсь не пялиться, но ничего поделать с собой не могу. Стою как дура не в состоянии отвести взгляд.
Герман раздался в плечах с того момента, когда я видела его обнаженным в последний раз. Нарастил массу, на теле появился четкий рельеф.
— Нравится? — дергает бровью.
— Понятия не имею, о чем ты, — вздергиваю подбородок, а сама краснею, как девственница в первую ночь с мужчиной, а не тридцатитрехлетняя дама со взрослым ребенком и несколькими романами за спиной.
— Столько лет прошло, а ты так и не научилась врать, — смеется нагло.
— Титов, я сейчас уйду, — начинаю злиться.
Но это злость скорее на себя, потому что не могу контролировать свои эмоции в отношении мужчины.
— Не уходи, — говорит более серьезно. — В конце концов, мне помочь кроме тебя некому.
— Сейчас придет твоя секретарша.
— Она на обеде, вернется только через час. Я истеку кровью, пока дождусь ее.
— О, значит, ты уже истекаешь кровью? — закатываю глаза. — У тебя полный офис сотрудников. Кто-нибудь да поможет.
