Бросок из западни

Потом Максим умудрился снять с пальмы несколько гроздьев бананов, и они с Сосновским лежали в тени, уставшие, относительно сытые, напившиеся. Михаил показал пальцем в сторону скал:

– А вот и решение проблемы крыши над головой. Смотри, вон там за пальмами дыра. Это же пещера. Теперь нам с тобой дождь как минимум не страшен. Пошли, обследуем ее.

Шелестов стал одеваться, стряхнул песок со своего пистолета, сунул его в карман. Сосновский тоже осматривал свое оружие.

– Вот и я о том же, – понял мысли напарника Максим. – Оружие полагается чистить. Тем более после того как оно побывало в воде.

Насчет японцев пока не знаю, а вот хищники здесь могут оказаться весьма некстати. Что тебе там, в Берлине, говорила знакомая из естественно-исторического музея? Водятся на островах хищники?

– Если остров недавно был частью материка, то конечно, – отозвался Сосновский. – А если остров всегда был островом, то, кроме птиц и морских черепах, сюда никто попасть не может. Не в кого нам с тобой тут стрелять. Кроме, конечно, двуногих хищников, которые могут приплыть на корабле. Так что давай-ка мы будем вести себя на всякий случай осторожно.

 И…

Михаил вдруг замер на месте. А потом повернулся к напарнику и посмотрел ему в глаза взглядом, полным скорби. Шелестов испуганно уставился на Сосновского, глядя, как тот медленно сует руку в карман и вынимает оттуда зажигалку. Максим сразу все понял. И про зажигалку Михаила, и про свои спички в кармане. Участь от пребывания в воде у всех была одна и та же. Огня у них теперь нет.

Спустившись по лесенке из чрева самолета на горячий бетон, Коган поставил чемодан и, сняв с головы летнюю шляпу, стал обмахиваться.

Рубашка с коротким рукавом, тонкие льняные брюки, белые ботинки. Следом из самолета спустился Буторин в светлой летней паре. На пассажиров транспортника никто не обращал внимания – типичные гражданские, какие-нибудь мелкие чиновники или ученые, инженеры. Собственно, под видом ученых-гидрологов Буторин с Коганом и прилетели в Сан-Франциско, а потом оттуда военным самолетом по просьбе советского правительства в Гонолулу.

Метрах в ста от летного поля стояла большая светлая автомашина. Двое мужчин спешили к самолету, один был в форме моряка гражданского морского флота.

Коган посмотрел на мужчин, прищурившись, и удовлетворенно кивнул.

– Наши. Судя по фотографиям, которые нам показывали во Владивостоке, это капитан Груздев и руководитель научной группы Карпенко.

Никого из американцев поблизости не было, пилоты о чем-то разговаривали с техниками аэродрома под правым двигателем самолета. Подошедшие мужчины пожали руки гостям, и Груздев, внимательно вглядываясь в их лица, представился, представив и Карпенко.