1
0
-Сыграйте, публика просит,- вторят совершенно очарованные происходящим ребята из моей компании.
-Еще и играешь?- удивляюсь я искренне.
-На войне все становятся психами и романтиками,- прерывает свой обет молчания Даниил, смотря на огонь,- гитара для нас не способ выпендриться. Способ выжить. Или вспомнить, как выжили…
От этих слов меня бросает в жар. Война? Алекс был на войне? Почему я об этом не задумывалась раньше? Ведь что-то такое уже слышала от матери Игоря.
-Война?- подхватывает Катя?- а где?
-Сначала Кавказ. Срочная служба. –подхватил Николай. - Мы там многие и познакомились.
-Харе, Колян. Не на собеседовании же. Не пугай дам,- прервал его Даниил,- играй, Сань. Давно не вспоминали своих…
Пальцы Алекса побежали по струнам, а с ними и мурашки по моему телу. Я смотрела на эти руки и не верила. Это его руки. Его пальцы. Пальцы, которые точно так же играли на моем теле. Взгляд- обращенный внутрь себя. Что там? Пустота или наоборот, наполненность. О чем он думает? Кого вспоминает? Когда Алекс тихо запел- мелодично и хрипло, без усилия, но удивительно органично, я просто ошалела.
Никогда и ни при каком раскладе я не могла представить, что он поет…
Но пел. Все они пели. Носков, Любэ, Агата Кристи, Король и шут. Эти песни для них не были развлечением или увеселением. И уж точно они не пелись ради нас. Случайных пришлых гостей, заезжих гастролеров. Они отдыхали, выпивали, вспоминали. Снова проживали те страницы своей жизни. Наверняка, непростые. И в то же время, неизбежные, прожитые, оставившие свой след и в конечном итоге приведшие их туда, где они были сейчас. Как тогда сказал мне Алекс? «На вершине пищевой цепочки»? Наверное… Только был ли он счастлив в этом своем месте? Кого ему пришлось сожрать, чтобы там оказаться?
-А давай нашего отряда, а?- тихо произнес Даниил,- про крылья.
Алекс оторвал глаза от струн и посмотрел на меня, но перебирать пальцами не прекратил. Сейчас он был единым целым с гитарой. Порталом внутрь себя, порталом в непростое прошлое. Я быстро отвела глаза и затаила дыхание. Потому что… Потому что в этот момент почувствовала, как сердце больно ёкнуло, а к щекам прилил жар.
Когда зазвучали первые аккорды, а потом он затянул, моя душа тоже натянулась, как струна.
«Ты снимаешь вечернее платье,
Стоя лицом к стене,
И я вижу свежие шрамы
На гладкой как бархат спине...
Мне хочется плакать от боли
Или забыться во сне,
Где твои крылья
Которые так нравились мне?
…
Раньше у нас было время,
Теперь у нас есть дела -
Доказывать что сильный жрет слабых,
Доказывать что сажа бела.
Мы все потеряли что-то
На этой безумной войне...
Кстати где твои крылья,
Которые нравились мне?..»[1]
Чувствую, как руки холодеют тогда, когда сердце горит.
