Брат жениха. Цена измены

Эта версия была его собственной, субъективной, окрашенной его оценками. Мы не слышали ее версию. А главное, никому из нас не дано осознать истинной сути тех чувств, что связывали ее с отцом Игоря и Алекса.

Мантуров действительно мог волновать, я это видела даже при нашей нынешней разнице в возрасте. Более того, по косвенным признакам я понимала, что у него и сейчас есть молодые женщины на стороне. И в то же время, в нем я отчетливо считывала рассудительность, какая свойственна для Игоря. Они люди комфорта и разума. Такие если и сходят с ума по кому-то, то как правило временно, наваждением и только однажды.

А в целом у них все стабильно и спокойно. И дед был прав- у таких семья- святое. Не в том плане, что они никогда не ходят налево. Они умеют это хорошо скрывать. Алекс был совсем иным. То ли Африка его таким сделала, то ли природа, то ли порода матери, если верить тому, что говорил дед, но его действительно с трудом можно было представить добропорядочным семьянином...

А еще сегодня я точно уяснила одно. При такие жестких оценках Алекса мой демарш в виде передачи эстафеты от одного брата к другому будет не просто негативно воспринят самым моим близким человеком.

Он будет воспринят катастрофично. Токсичность этой мысли с каждой минутой только усиливалась. Она разъедала, как кислота. Она разрушала меня изнутри. Как ни крути, все мы в той или иной степени зависимы от тех, кто нам дорог. Вот здесь и выстраивается цепочка взаимных манипуляций, свойственная нам всем. Врач бы сказал, что отчасти дед мною манипулировал. Но от этого он не становился мне менее близким человеком. Его мнение продолжало быть для меня самым важным… Вот единственная правда, которую я могла сейчас признать и сердцем, и душой.

-Малыш, приезжай сегодня и останься на ночевку. Мы так давно не проводили вместе тихие спокойные вечера. У тебя, как я понимаю, небольшое затишье. И у меня тоже…- слышу в трубке Игоря.

Его тон какой-то заискивающий, или мне это только кажется на фоне немногословной брутальности Алекса. Отгоняю мысли о нем. Соглашаюсь. Особенно после разговора с дедом соглашаюсь.

-Приеду, Игорь. Давай что-нибудь приготовлю может.

-Класс! Запечешь свою фирменную курочку?

-Запеку…

По дороге к Игорю заезжаю в любимую арт-галерею, где я не была сто лет.

Не знаю еще тогда, почему. Просто заговорили накануне с Алексом про живопись и захотелось.

Знакомой владелицы на месте нет, но меня радушно пускают внутрь, предлагая кофе. Я люблю тет-а-тет находиться с картинами. Когда была в институте, часто ранним утром приезжала под открытие Пушкинского музея, шла в отдел импрессионизма и часами смотрела на кувшинки Клода Моне. Ближе, дальше, совсем далеко, снова очень-очень близко. Какое же это удовольствие.