143
0— И она меня каждый раз по-разному называет. С утра был Егорушкой.
Я подошел к пациентке.
— Здравствуйте, Зинаида Кирилловна.
— Здравствуй, милый! А ты у нас новенький, что ли? И красивый какой, ладный! Сразу видно — лекарь хороший!
Я улыбнулся и начал осмотр, параллельно расспрашивая ее о самочувствии.
— Все болит, сынок, все ломит, — пожаловалась она. — Кости будто переломают сейчас. И тошнит постоянно, сил нет. Уже есть совсем не могу.
Деменция, боли в костях, тошнота. Мозг тут же начал анализировать. Сочетание и впрямь странное. При болезни Альцгеймера или сосудистой деменции не бывает ни таких резких болей, ни тошноты.
— Семён, это не Альцгеймер, — сказал я, когда мы вышли из палаты.
Величко удивленно посмотрел на меня.
— А что тогда?
— Пока точно не знаю. Но у меня есть одна теория. Сделай ей дополнительные анализы. Самые простые. Проверь уровень общего и ионизированного кальция в крови. И обязательно — уровень паратгормона.
Величко растерянно моргал.
— Паратгормон? А при чем здесь он? Я думал — типичная сенильная деменция.
— Семен, запомни, — я по-дружески положил ему руку на плечо. — При классической деменции не бывает генерализованных костных болей. Никогда. Это аксиома. А вот сочетание психических нарушений вроде спутанности сознания, болей в костях, тошноты и мышечной слабости может указывать на кое-что другое. Например, на гиперпаратиреоз. Это когда паращитовидные железы вырабатывают слишком много гормона, который вымывает кальций из костей в кровь. Отсюда и боли, и проблемы с головой.
Мы шли обратно в ординаторскую.
— Эх, сложно-то как все… Я бы в жизни не догадался. Спасибо тебе, Илья. Кстати! Я же совсем забыл, с дядей я все уладил! Документы на твое досрочное прохождение аттестации уже готовы, Шаповалов их подписал утром. Тебе послезавтра во Владимир.
— Отлично! Пакуем чемоданы! — тут же оживился Фырк у меня в голове. — Во Владимир! Какой красивый город! Посмотрим соборы, погуляем по…
— Ты же не можешь далеко отходить от больницы, — спокойно напомнил я ему.
Фырк на мгновение замолчал, а потом я услышал самый трагический вздох на свете.
— Точно… Я и забыл. Опять облом. Что ж, тогда тебе придется привезти мне оттуда какой-нибудь сувенир. Магнит на холодильник или… фарфорового бурундука
Ближе к вечеру, когда основной поток суеты схлынул, а за окном начали сгущаться сумерки, в ординаторской стало тихо. Мы остались втроем: я, Величко, старательно дописывающий что-то в истории болезни, и Шаповалов, который с мрачным видом перебирал какие-то бумаги, изредка что-то ворча себе под нос.
