4
0
На самом дне ящика лежала фотография в простой деревянной рамке. С нее улыбалась молодая женщина, очень похожая на Сергея Петровича, которая нежно обнимала его.
Дочь, очевидно.
Фотография была сделана давно, когда он еще был полон сил, а в его глазах не было той вселенской усталости, которая поселилась там сейчас. Я на секунду задержал на ней взгляд, и моя решимость только укрепилась. Вот ради кого я должен был его спасти.
Но фотография не была уликой. Пока ничего.
Я аккуратно поставил рамку на место и открыл второй ящик. Там царил идеальный порядок: стопки белья, носки, туалетные принадлежности.
Я уже начал терять надежду, когда моя рука наткнулась на что-то твердое, обтянутое кожей. Это оказалась старая, потрепанная записная книжка, которую я и достал на свет.
— О, секретный дневник! — тут же взвился Фырк. — Сейчас мы узнаем все его тайны!
Но там не было никаких тайн. Первая же страница была исписана аккуратным, почти каллиграфическим почерком историка, и содержание было весьма прозаичным.
«Понедельник. Температура воды +25. pH 7.2. Добавил порцию нитратов. Гуппи ведут себя активно. Самка меченосца выглядит вялой».
«Вторник. Температура +24.5. pH 7.1. Замена 20% воды. Меченосец все еще пассивен, держится у дна. Добавил в корм витаминный комплекс».
«Среда. Температура +25. pH 7.2. Меченосец умер. Жаль. Остальные в норме. Неоны особенно яркие сегодня».
Я листал страницу за страницей. Все они были заполнены подобными записями: температура, жесткость воды, уровень нитратов и нитритов, подробные наблюдения за поведением каждой рыбки.
Странно.
— Рыбки? Серьезно? — разочарованно протянул Фырк. — Мы ищем причину смертельной болезни, а ты читаешь некрологи по какой-то дохлой рыбе! Двуногий, это тупик! Пойдем отсюда, у меня от этой тоски шерсть выпадает!
Но я его уже не слушал, потому что что-то в этом было неправильное, нездоровое.
— Он следит за своим аквариумом как за пациентом в реанимации, — пробормотал я вслух."
"Это была не просто забота увлеченного любителя. Это была почти одержимость. Скрупулезное, ежедневное ведение «истории болезни» своего маленького подводного мира.
Я дошел до последней записи, сделанной до попадания в больницу: «Воскресенье. Температура +25. pH 7.2. Вода кристально чистая. Рыбки активны. Новые улитки, кажется, прижились. Отлично справляются с налетом на стеклах».
Я захлопнул книжку. Запись о новых улитках почему-то зацепила мое внимание, хотя я и не мог сразу понять, почему. Я инстинктивно чувствовал, что это — оно.
