9
0
— Стоило попробовать, — он сокращает дистанцию между нами и кладет руку мне на поясницу, ближе к заднице, вероятно, пытаясь запугать меня своим физическим присутствием.
— Ты не можешь сказать мне, чтобы я шла, не прикасаясь ко мне?
— Но ты ощущаешься такой идеальной в моих руках. Было бы расточительством не прикасаться к тебе.
Я качаю головой и решаю оставить эту тему. Если пойду по этому пути, будет только хуже, и это просто не та битва, которую стоит продолжать.
Он прогуливается со мной по фойе, как будто показывает свои самые ценные вещи. Лэндон останавливается у бледно-розового дивана.
— Здесь сидит призрак. Вероятно, он наблюдает за нами, пока мы говорим, и накладывает на тебя проклятие.
— Почему бы ему не наложить его на тебя?
— Может быть, он уже сделал это, и я — порождение его проклятия, которому поручено сожрать тебя живьем и высасывать досуха.
— Запомни, — бросаю на него косой взгляд. — Я не верю в призраков.
— О? Почему нет?
— Настоящие монстры страшнее и встречаются намного чаще, чем невидимые паранормальные существа.
— Интересно. Один из этих монстров — причина, по которой ты не разговариваешь?
Я замираю и бросаю на него вопросительный взгляд.
— Что? Ты думала, я спланировал твою кончину, не заглядывая в твое прошлое?
Я поджимаю губы. Что знает этот ублюдок? Вряд ли он мог много чего раскопать, поскольку мои родители достаточно могущественны, чтобы запечатать эту часть моей жизни.
Он блефует. Он должен.
Лэндон, кажется, совершенно не замечает моей реакции, когда ведет меня по длинному коридору. То, что когда-то должно было выглядеть как обои в цветочек, теперь не более чем выцветший бежевый винил.
— Дело не в том, что ты немая, а в том, что ты предпочитаешь не говорить. Я считаю, что выборочная немота — правильный термин. Если ты можешь говорить, дай мне услышать твой голос.
Я толкаю его локтем в бок, заставляя ослабить хватку на моей спине, затем показываю:
— Что ты знаешь о моей жизни? Что заставляет тебя думать, что я могу говорить или что вообще хочу этого? И просто чтобы ты знал, если я все-таки заговорю — что, кстати, невозможно при любом напряжении воображения — я никогда не позволю тебе это услышать, придурок.
— Никогда не говори «никогда», маленькая муза.
— Я не маленькая. Так получилось, что я всего на пять лет младше тебя.
— И-и-и твоя одержимость мной продолжается, — он улыбается, но на этот раз в его улыбке нет веселья. Только суровая тень расчета. — Скажи мне, что за инцидент лишил тебя голоса в восемь лет? Твои родители, похоже, приложили немало усилий, чтобы стереть это из памяти каждого.
Я внутренне выдыхаю. Итак, даже Лэндону с его коварством не удалось раздобыть никакой информации.
